Тушемля. Дети Велеса - Тина Крав

беззубым ртом. -Утро доброе, дочка, - молвила она, сжимая в костлявой холодной ладони теплую девичью руку, - приятно мне, что так ласково меня величаешь. А то многие «старуха», да «бабка». Улыбкой да добротой своей старое сердце согрела. На щеках девушки вспыхнул нежный румянец о похвалы Агидель. Она смущенно потупилась, но тут же вновь взглянула на нее.-Отчего навстречу идешь: я бы сама пришла. -Не стоит тебе больше в мою избу заходить. Ты свой путь прошла. Да и из лесу тебе пора воротиться домой. Тебя уже ждут. Возвращайся, да помни наказ мой. Тонка грань, по которой ты идти будешь. Добро в мир неси, не сорвись в объятия Чернобога. Коль оступишься, все потеряешь, - Агидель с нежностью и тревогой смотрела на нее. Протянув руку, погладила ее по щеке.- А как же ты, бабушка?-Я справлюсь. Ко мне тоже многие захаживают. В глазах девушки плескалось беспокойство. Привязалась она к Агидель за это время. -Но навещать тебя можно? – несмело спросила она. Агидель покачала головой. -Я с тобой всегда буду. Стоит только вспомнить обо мне, на помощь приду. Да и ты в свой срок придешь ко мне. -О чем ты, бабушка? Агидель только улыбнулась, качая головой.- Возвращайся в мир людей, - проговорила она, - хватит по тропинкам Нави бегать.Неприятно-холодная дрожь пробежала по спине девушки и она огляделась. Мир Нави? -А очищение огнем? – робко спросила она, не решаясь задать мучивший ее вопрос.-Пройдешь. Время еще не пришло. Сам Перун для тебя очищающее пламя разожжёт. А Сварог путь укажет. От ее слов девушке стало совсем не по себе. Вспомнилось, как Зорян о чем-то похожем сказывал. Ее рука метнулась к луннице на груди. Взгляд Агидель проследил за ее движением. - Воротиться он, - проговорила она, - да только от тебя будет зависеть, как ваша судьба сложится. Женское сердце много понять и простить может. А вот любовь сохранить, не каждая способна. Мудрость и сила в тебе есть. Не спеши с выводами. Коли нужна буду, позовешь. Да только не кличь по напрасну. Только коли, действительно помощь нужна будет. -Так как ты меня услышишь?По губам Агидель пробежала многозначительная улыбка. -А ты еще не поняла? – таинственно переспросила она. Девушка с недоумением смотрела на нее. -Имя, которое тебе ночью пригрезилось, отныне твое, - продолжила между тем Агидель, не дожидаясь ответа на свой вопрос, - с ним тебе и по жизни идти. И людям помогать. И богам поклоняться. Многое тебе отныне открыто. Иди… Агидель подтолкнула ее по тропинке вперед. Девушка сделал несколько шагов и обернулась к ней. Кивком головы старуха указала ей на тропинку. Мол иди. Девушка медленно пошла прочь. Дойдя до изгиба, замерла и обернулась, вновь глядя на Агидель. Над головой зашелестели листья, а на земь посыпалась труха с ветвей. Лицо старухи преобразилось. Перед девушкой стола стройная молодая женщина с убранными под двурогую кичку волосами. Ее лицо светилось неземным светом, а в глазах плескалась любовь и забота. Белозубая, нежная улыбка добавляла ее облику тепла. Клюка странным образом превратилась в богатый золотистый сноп, а тропинка у ног обернулась искрящейся рекой. -Матушка Макошь…- пораженно прошептала девушка и прижав руку к груди склонилась пред богиней в земном поклоне, выказывая своей покровительнице свое уважение и любовь. Богиня-покровительница судьбы и счастья. Женской доли, охранительница семейного очага, умелая рукодельница и травница. Мать сестриц – Доли и Недоли. Жена самого Велеса. Матушка Макошь. Оказывается, она все это время была с ней рядом в образе древней старухи. Открывала ей тайны миров, учила и наставляла. Вот почему Агидель всегда пряла да вязала. Да и жила в лесу, на границе миров. Лес издревле считался миром Нави. Таинственным и непознанным. Губить его было нельзя. Бедами потом могло это обернуться для тех, кто завета не берег. Для тех же, кто помнил о том и бережно к нему относился, лес отвечал лаской да заботой, открывая свои вековые тайны. Девушка выпрямилась, глядя на сморщенную страху, опирающуюся на деревянную клюку и тяжело идущую от нее прочь, в противоположном направлении. «Хватит тебе тропинками Нави бегать, - вспомнились ей недавние слова Агидель, - пора в мир живых воротиться».Вздохнув, девушка обернулась и пошла по тропинке прочь. В сторону родного селища на берегу небольшой речушки Тушемли. Полдня пути через лес и луга. Временами под палящим лучами солнца. Хорос, вступив в свои права не щадил землю, посылая на нее жгущие лучи. Чтобы избежать встречи с полудницами на лугах, девушка предпочла идти краем леса, скрываясь в его тени. В такие жаркие солнечные дни, когда на небе ни облачка, было опасно выходить в поле да луг. Это было время молодых девиц в белых одеждах с распущенными волосами и серпом в руках. Прогуливаясь по полям да лугам они распевали песни заманивая в свои сети нерадивых путников или усталых, измученных работой пахарей. Нередко эти встречи заканчивались помутнением сознания и расстройством чувств последних, которые потом долго еще приходили в себя от встречи с неземной красоты луговой красавицей. Хотя были и случаи, когда спасти человека не удавалось. Однажды и Зорян столкнулся с полудницей. Она помнила, как с братьями искали его в поле. А потом, долго она обтирала его прохладной водой из Тушемли, желая сбить жар и не дать ему вновь сорваться в поле в поисках красавицы из подземного царства. Студеная вода речушки сделала свое дело, вернув ему разум и успокоив душу. С тех пор, Зорян был осторожен и не выходил в поле, когда солнце открывало двери из мира Нави для чаровниц. Остановившись на пригорке, она смотрела на раскинувшиеся перед ней березовые леса, ажурными лентами струящиеся по оврагу вниз. Там, за оврагом проглядывались в сгущающихся сумерках крытые соломой и мхом крыши жилищ ее сородичей. Тушемля. Наконец она дома. Девушка легко спустилась на дно оврага, и найдя знакомую тропинку обогнула крутой подъем, выйдя на берег Тушемли. Босые ноги легко преодолели утоптанную многочисленными ногами да колесами телег дрогу ко входу в селище. Она шла меж домов, приветствуя выбегающих ей навстречу жителей, которые забрасывали ее вопросами. Поднявшись к капищу, она замерла, глядя на стоящий в центре столб с медвежьей головой на нем и горящим котором в каменном круге.-Осьмуша? Она обернулась на голос позвавшего ее. За ее спиной стоял Годлав и ее матушка. Шагнув к матери, она низко склонилась перед той, что даровала ей жизнь. Но теперь у нее был свой путь. Своя жизнь.-Меня