что вы ему тоже нравитесь, никогда такой боевой человечки не видел и с удовольствием развлек бы вас. Даже танец с бубном бы исполнил, а ведь он внук вождя и такими вещами не разбрасывается!
— С бубном? — я прикусила губу, чтобы не заржать. — А почему именно с ним?
— Ну как же⁈ Если тролль собирается серьезно ухаживать, он всегда сообщает об этом своей избраннице и исполняет для нее танец с бубном.
— Марин, — внезапно вмешался в нашу беседу лежавший неподалеку фолиант. Очень уж ему скучно было находиться в комнате, когда тут такая веселая компания, вот и попросился, пообещав вести себя тихо-тихо. Но тут его все же прорвало. — Ты не знаешь, почему мы не прописали в договоре с графом такой важный пункт, как танцы с бубном? Если бы я знал, что это такой важный элемент ухаживаний до свадьбы, то обязательно включил бы его в общий список!
Я так ярко представила графа с серьезным лицом сжимающего в руках бубен и скачущего то на одной ноге, то на другой, что не выдержала и все же расхохоталась. Даже фолиант и тот не удержал маску невозмутимости и хихикал вместе со мной.
Успокоиться удалось не сразу. Каждый раз, когда я собиралась это сделать, на глаза попадались серьезные мины троллих, и перед мысленным взором снова возникал граф с бубном.
Наконец Мехта не выдержала:
— Госпожа, вам плохо?
— Что? — я вытирала кончиками пальцев выступившие слезинки в уголках глаз. — А, нет, все хорошо. Не обращайте внимания. К вам или вашему Груху это никак не относится. Так зачем вам эта розовая масса и как она связана с вашим троллем? — вспомнила я, с чего начался этот цирк.
— Так я же и говорю. Он нравится вам, вы — ему. Только и нужно, что начать ваше сближение.
— И?
Троллиха все никак не могла подойти к ответу на интересовавший меня вопрос.
— И ему нравится розовый цвет в волосах. Вон, как у Лгыри, — и кивнула на одну из горничных, которая принялась снимать с головы тюрбан и продемонстрировала мне ярко-розовые волосы, заплетенные в косу. — Как только Грух увидит вас с таким цветом, устоять точно не сможет!
Я представила себя сегодня с шевелюрой такого цвета, да еще тролля, кружащего вокруг меня в центре бального зала и бьющего в бубен, и икнула.
— Голову мы красить не будем! — наконец, решительно сказала я и снова икнула.
— А я советовал бы Груху держать бубен и все остальные части тела от Марины подальше, а то признаваться в любви без зубов очень неудобно, — выдал фолиант, и все троллихи разом перевели на него взгляды. — Чего уставились? Без ног это делать тоже не очень приятно, а граф ему еще и руки за такое выдернет и вставит в непредназначенное для этого место.
— Это еще почему? Он же с госпожой не тра… эээ… не того, не спит! — выдала убойный с ее точки зрения аргумент Лгыря.
— Да потому что она его официальная невеста! По договору, между прочим! И если в ваши головы не доходит, что такое договор, то считайте, что Марина — собственность дракона. А не мне вам рассказывать, что происходит с теми, кто позарится на то, что им принадлежит, — наставительно закончил фолиант.
Меня, конечно, покоробила такая формулировка, но, видимо, только так до троллих и удалось донести мой статус. Все-таки культурные различия — это культурные различия, и вот такие вот казусы неизбежны. Хорошо хоть все закончилось не начавшись, без вырванных ног и выбитых зубов.
Видимо, драконы очень трепетно относятся к тому, что им принадлежит, потому что Мехта так быстро избавилась от розовой субстанции, что я даже не поняла, куда она делась. И мы как ни в чем не бывало продолжили сборы.
Однако встряска для меня получилась знатная. Навеянную расслабленность как ветром сдуло, и я следила за каждым движением и взглядом троллих. Но, к счастью, на этом подвохи с их стороны закончились.
Чем ближе бал, тем сильнее становился мандраж.
Не то чтобы мне не приходилось бывать на приемах — успела с Вадиком на разных мероприятиях побывать, — но тут все затевалось только ради меня, и глазеть все будут тоже только на меня, как и обсуждать, а потому успокоительную настойку, преподнесенную мне троллихами, я выпила не задумываясь.
И мне вдруг так хорошо стало! В смысле, не розовые пони запорхали по заснеженным склонам, а просто отпустило. Даже весело стало наблюдать, как клыкастые помощницы с пальцами толщиной как моих полтора, а то и два, ловко управляются с прической. Они при помощи шпилек и артефакта, который заменял местным плойку, соорудили на моей голове нечто воздушно-небрежное и украсили удивительной красоты заколкой, которая была похожа на веточку с рассыпанным по ней жемчугом.
Ее, как и целый гарнитур, состоящий из серег, колье и кольца, тоже сделанных из белого золота в форме веточек с маленькими листиками, усыпанных жемчугом разного размера, мне вчера вечером преподнес Рэм.
— Что это? — настороженно приняла я большой резной футляр из красного дерева.
— Подарок.
— Подарок? — я аккуратно поставила футляр на столик, поддела застежку и открыла крышку. — Какая красота! — выдохнула.
— Это подарок на нашу помолвку, — улыбнулся Рэм, глядя на мое восхищенное лицо.
— Но… Помолвка же ненастоящая! Я не могу это принять!
Чтобы избежать соблазна, я даже закрыла крышку — самостоятельно отвести глаза от великолепного изящного гарнитура, который ужасно захотелось тут же примерить, не было сил! И отодвинула от себя коробку подальше.
— Можешь, — спокойно ответил граф. — Это мы с тобой знаем, что помолвка ненастоящая, а другие нет. Что они скажут, когда не увидят на тебе соответствующих статусу украшений?
— Что я не захотела их надевать? — предположила я.
— Это они подумают в самую последнюю очередь, — укоризненно посмотрел на меня дракон. — Первое, что будет сказано — я скопидом, который ни во что не ставит свою невесту. Поверь, мне, да и тебе, такая слава не нужна.
— Но… — я покосилась на футляр. — Нет. Я все равно не могу принять такой дорогой подарок.
Рэму мой отказ явно не понравился, и он молчал, сверля меня взглядом:
— Хорошо. Давай так: пока ты моя невеста, этот гарнитур принадлежит тебе. А когда что-то изменится, мы обсудим что с ним делать.
— Какая-то странная у тебя формулировка… — нахмурилась я.
— Согласен! — тут же влез фолиант, лежавший на специальной подставке. — Ужасная формулировка!
— Марина, — вздохнул граф, — я стараюсь идти тебе на уступки, давай и ты пойдешь мне навстречу. Я сегодня так устал, что совсем не хочу с
