сравнении с ее безопасностью. Ей стало по-настоящему стыдно.
И она подумала, что не стоит на эту тему ничего больше спрашивать, когда учитель внезапно сказал:— Князь очень плохой кандидат для тебя. Что бы ты сейчас не думала о том, предполагая, что я преувеличиваю и прочее, я тебя предупреждаю и более того — запрещаю! Выбери любого другого, мы снимем печать, и я обещаю, ты получишь статус, который заслуживаешь. Но только не князя Пятых Небес!
Ри, будто оглушенная после этих жестоких слов, смотрела на учителя, не в силах понять сути.
«Я так ничтожна в его глазах? Недостойна?!»
Он всегда ее поддерживал. И вот когда настал момент, тот самый, когда она нашла то, чего желает по-настоящему, больше жизни. Он строго говорит: Нет! Будто топча сапогом ее мечты и желания.
— А если я понравлюсь ему? Дражайший! Почему?! — упрямство вдруг встрепенулось, Она не хотела привычно соглашаться.
«Только не сейчас, только не с этим!»
В глазах старика вспыхнуло беспокойство.
— Ри, князь обречён. Как ты не поймёшь. Ему осталось несколько месяцев. Я даже думал, он не доживет до моего возвращения. Но на удивление он выглядит бодро. Опять что-то выдумал. Скажи мне, чего ты не договариваешь? Я спрошу с него!
Она впервые видела его в гневе и поняла, что делает только хуже.
— Я ничего об этом не знаю, он ничего не сделал мне, — догадка уже маячила красным флагом в ее сознании.
— Ты не хочешь мне ничего рассказать? Если я узнаю от других жди наказания!
Угроза выходила за рамки ее понимания, учитель наверное в первый раз в жизни говорил с ней так яростно.
— Нет, он просто мне нравится. И я не понимаю. Я не знала, что ему осталось так мало. Вы абсолютно правы. — она опустила голову.
«Ему нужна только моя энергия, кого я обманываю. И когда он насытился, перестанет даже смотреть на меня. Какая же я дура. Надо же, Дражайший всегда прав, стоит ему только произнести это вслух, я все осознала!»
Боль раздирала грудь, но чувство влюбленности при этом никуда не уходило. Оно наоборот, стало резче и обречённее безнадежным. Как будто готовилось, что его будут выдирать с корнем, собирало силы для борьбы, врастало глубже.
— Ри, я не хотел тебя пугать, просто очень переживаю. Иди переодеться. Я хочу, чтобы ты сыграла для меня за ужином.
Она растерянно кивнула в ответ и, попрощавшись, вышла.
Бредя в наступающей тьме к своему маленькому жилищу. Сердце ее истекало кровью осознания своей бесшабашной глупости и доверчивости. Сама она немного покачивалась, будто лишилась опоры.
«Мне надо собраться! Надо как-то собраться. Я не должна думать плохо о других, только на основе догадок. Я могу спросить его прямо.»
Эта мысль немного успокоила, оттягивая тупую гильотину, ещё не перебившую позвонки ее чувств, но уже вошедшую в плоть.
Наспех умывшись и причесавшись, она взяла Эрхуцинь и отправилась на ужин.
Глава 28 Райские птицы
Князь Чжи Мин Ю
Он был сегодня слегка растерян и поглощен своими мыслями, уносившими его далеко за пределы храма Предрассветного Пути. Он блуждал в землях Пятого Неба и задумчиво. Всматривался в себя.
«Сейчас, скорее всего, снежная зима опускается хлопьями белых снегов на серые скалы, и первый, но уже крепкий лёд сковывает глубокие заливы.»
Неспешно идя к открытой беседке в мыслях летел весь в снегу, рассекая крыльями морозный воздух, вдыхая его освежающий зимний аромат. Метель поднялась в вихрь и он врезался в воронку тьмы, начал падать, охваченной тревогой, на самое темное дно своих мыслей.
Со стороны было странно видеть медленно идущего князя, который вдруг остановился и замер, будто в нерешительности, словно не желая сегодня присутствовать здесь.
— Мин Ю, тебе нехорошо? — его видение прервал голос красавицы Сяомин. Он в растерянности тряхнул головой и мгновенно одел маску свойственной ему непроницаемости.
Сяомин замерла, ведь каждый раз сердце ее пропускало удар, когда старый ее друг, милый мальчишка с детства, закрывался от нее щитом, не способным пропустить и лучик света.
Ученики пребывали, рассаживались за столы. Джундже мелькал то тут, то там, несмотря на полноту, был столь ловок, что уже почти закончил расставлять угощения.
Краем глаза князь заметил, как вошёл негодник Мао Ри, заключивший его сегодня в довольно крепкие объятья на виду всего ученического состава.
Мин Ю с досадой прикрыл глаза.
«Он не может, ни раздражать меня, даже когда добивается успехов. Его перемещение было просто впечатляющим, духовно освещенным.»
Мальчишка тем временем кинулся помогать и расставлял кувшины с фруктовым вином. Наклоняясь над столом, заправил золотистую прядь волос за ухо и вот так, в профиль, будто сквозил женским двуличием. Как хитрая лисица, обернувшаяся мужчиной, но не до конца скрывшая суть.
В горле Мин Ю встал ком от взгляда на него. Он, ловя себя на этих мыслях, с досадой отвернулся. Все в нем протестовало и ревело, против такого бесчинства. Против его тяги к нему.
«И ничего такого, если бы он был девчонкой действительно, но это же просто безумие!»
Мин Ю почувствовал лёгкое прикосновение прохладной руки Сяомин к своему запястью и позволил ей увлечь себя на место рядом с ней.
Все как в тумане смешалось, будто в беспокойном сне. Его разум сегодня был в наивысшей точке беспокойства, и он знал причину. В день рождения Императора его и предала его первая и единственная любовь. В этот день, сгораемым желанием спасти ее, он выпил яд за нее. И сейчас особенно сильно чувствовал боль утраты своей веры в справедливость, силы и могущества, своей самой сути, сожженной до тла. Ощущал страшную темную пустоту ядра, зияющего такой тьмой, которую не воссоздала бы ни одна пилюля.
Как будто издалека он слышал тосты, разговоры старейшин. Молчал. Даже если бы его сейчас спросили, вряд ли он смог бы ответить. Рот словно склеила горечь.
Стараясь вытащить себя из этого состояния, он выпил пиалу сладкого вина. Потом ещё и ещё. Сладость на секунду обволакивала его язык и таяла, вновь уступая место горькому сожалению.
— Мин Ю, если ты не в настроении, давай я тебя провожу. Не стоит так много пить, — Сяомин знала про его приступы, и он понимал, что она хотела как лучше, и это раздражало. Просто безумно надоело.
«Жалость — самое жестокое обращение.»
Он вспылил:— Я не желаю твоего излишнего внимания! — сказал это искренне и грубо, а ведь так и хотел.
В глазах красавицы задрожали слезы. Она отвернулась, смотря куда-то в сторону. Но
