на стену, к врагам, да хоть в самое пекло, лишь бы только не расставаться с ним!
Я не знаю, испытывала ли я когда-нибудь в своей жизни такую душераздирающую, такую щемящую нежность к кому-нибудь! Я не знаю, бывало ли со мной такое когда-нибудь, чтобы сердце пропускало удары от прикосновения пальцев к коже мужчины! Бывало ли со мной такое когда-нибудь, чтобы в жар бросало только от взглядов!
Впрочем, он так смотрел, что удивительно, что горела только я одна!
На его шее всё также висел мой изумруд на кожаной веревочке...
Я не знала, как спросить... Я не знала, как оправдаться! Да, естественно, я ничего не знала о камнях! Ну, практически ничего! Но если последствия, действительно, будут такими, как сказала Тея, то разве нужны мне самой, да и ему, какие-то там глупые оправдания?
— Интересно, — грустно улыбнулся Дэймон, накручивая на палец прядь моих волос. Отблески огня в очаге играли на его лице, делая черты более грубыми и жесткими, но это видимое впечатление уже не могло меня обмануть. Не был он ни грубым, ни жестким. Ну, может быть, с врагами и был... Но не со мной... — А каков он, твой мир? Похож на наш? И куда делась настоящая Эсми? Я так понимаю, вы с ней просто, как бы, поменялись местами. Судя по тому, что именно говорили мне маги.
Хотелось спросить, что сказали маги о том, как можно вернуться обратно и возможно ли остаться здесь. Но во-первых, он не заговаривал об этом, а мне было стыдно снова спрашивать! Потому что... страшно узнать ответ! Потому что... страшно было показать, насколько сильно мне хочется отстаться... А во-вторых, настоящая Эсми, какой бы она ни была, возможно, хочет вернуться домой...
Я попыталась выбросить из головы навевающие тоску мысли и представить ее там, у себя, в моей квартире.
— О, я думаю, она была шокирована еще больше, чем я, когда очутилась здесь! У нас вместо лошадей по улицам передвигаются в автомобилях, по небу летают не только птицы, но и самолеты. По телевизору можно посмотреть в картинках то, что пишут в ваших книгах. А посредством телефона поговорить с человеком, который находится в сотнях километров. А еще моя квартира находится на пятнадцатом этаже. Чтобы ты понимал, если из окна выглянуть на улицу, то люди внизу, на земле кажутся муравьями. И спускаться нужно на лифте...
Я говорила и говорила, о заводах и армии, об оружии и о том, что в современных супермаркетах было можно купить практически всё, что угодно — от гвоздей, до авторских тортов. Я рассказывала о своем мире, желая поразить, восхитить Дэйма. И у меня получалось! Глаза Дэймона улыбались, и он явно очень старался не пропустить ни слова.
Но... Я и сама понимала, что жить в моем мире проще и комфортнее, что развлечений больше, что легче и всё такое... А здесь — холодно, опасно, темно, ни электричества тебе, ни горячей воды. А сердце кровью обливалось, стоило только представить, что завтра я проснусь в своей удобной постели... И больше никогда не увижу всех тех, кого узнала здесь! И в первую очередь Дэйма...
А когда замолчала и увидела его серьезный взгляд, сразу догадалась, о чем будет спрашивать дальше.
— У тебя там есть семья? Дети, муж?
Никогда еще в своей жизни я не радовалась тому, что могу дать именно такой ответ на этот вопрос!
— Нет. Я ни разу не была замужем. Детей нет тоже...
А о молодом любовнике можно ведь и умолчать, правда? Тем более, что Эрик — это совсем-совсем несерьезно для меня, так... Как у нас принято говорить "для здоровья"... Ох, как была шокирована настоящая Эсми, когда он приехал! А он ведь, кстати, должен был возвращаться со сборов утром в тот день, когда я очутилась здесь.
Дэймон шумно выдохнул так, словно, ожидая ответа, совсем перестал дышать! Уткнулся носом в мою шею. Прикоснулся губами к мочке уха...
А моё тело, казалось и вовсе жило своей собственной жизнью — трепетало, волновалось, жаждало других, более интимных, более жарких прикосновений! Снова вдруг подумалось об Эрике, которого я сегодня вспомнила вообще впервые за много дней. Вот ведь с Эриком я никогда, никогда не загоралась так — от малейшего прикосновения, от взгляда, от поцелуя! Эрику еще потрудится нужно было, чтобы я почувствовала хоть какой-то желание... Хотя он и был красавцем. Молодым спортсменом, темпераментным и знающим толк в сексе.
— У меня такое странное ощущение... Ты не обидишься, если я скажу? — прошептал на ухо Дэймон.
Не знаю, как такое могло быть. Но я каким-то чудесным образом знала, догадывалась, точнее, о чем он скажет! Мы были словно настроены друг на друга! Я чувствовала его. Достаточно было услышать в его голосе хрипотцу и ощутить скольжение подушечек пальцев по плотной ткани своего платья в районе груди, я уже знала, ЧТО именно он скажет!
Может быть потому, что и сама ощущула тоже самое.
— Я десятки раз держал в руках это тело. Но сейчас прикасаюсь к нему... К тебе словно впервые...
49 глава. Сильная духом
Последний поцелуй на холодном ветру. Последние его слова. О том, что не отпустит, о том, что скоро вернется...
Последний взгляд...
Потом он пытался шутить, завязывая веревки, стягивающие на шее мой подбитый мехом плащ:
— Не вздумай родить, пока я не вернусь!
И я все-таки не выдержала — как малолетка, провожающая в армию своего первого парня, сорвалась в рыдания, чувствуя, как на холодном ветру слезы моментально превращаются в лед.
Краем уха слышала, как сочувственно шепчутся за спиной, у повозки, груженой нашим скарбом, все мои... друзья, да! Я их знала всего-ничего! И были они все разные — и люди среди них имелись, и не люди. И мы пуд соли вместе еще не совсем съели. И не делили беды и горести годами, а я всё равно привязалась к ним всей душой!
— Ну, что ты? Не нужно! Всё будет хорошо, — шептал расстроенный Дэймон.
— Они ничего, совсем ничего не сказали про то, как я могу остаться здесь? — всхлипывая и шмыгая носом, наконец, не выдержала и спросила то, что не давало покоя и не позволяло спокойно уехать туда, куда, действительно, было нужно — домой...
— Они обещали дать ответ позже!
— Гринвилд
