не отступал. — Чтобы успеть сказать тебе… что я люблю тебя. Больше, чем честь. Больше, чем жизнь. Больше, чем свою драконью суть.
Я смотрела на его замерзшие губы. На иней в волосах, серебрившийся в полумраке комнаты. На черноту, которая все еще была там, под слоем льда.
Я не ответила. Не могла. Лед в груди снова сомкнулся, но теперь он не давил. Он держал форму, не давая мне выпустить наружу обиду, гнев, боль… Только милосердие. Только заботу. Хирург заботится о пациенте, даже если не любит его.
Теперь я поняла, в чем дело! Дело не только в желании ранить боль. Но и в сердце. Если сковать свое сердце льдом, отключить эмоции, то можно выпускать магию наружу, не убивая себя. Можно контролировать поток. Вот чего нет в магических трактатах… Они писали о воле, о силе. А нужно было просто перестать чувствовать лишнее!
Иаред встал. Движение было тяжелым, но довольно уверенным. Он добрел до кресла и опустился в него, не сводя с меня глаз.
Дверь отворилась с грохотом. На пороге появилась Клеофа. В руках она сжимала ворох склянок, глаза за очками расширились.
— Это что за… — ужаснулась она, глядя на иней, покрывающий грудь Иареда. — Ты его заморозила? Ты хоть понимаешь, что он дракон? Огонь и лед не смешиваются! Он должен был взорваться!
— Это то, о чем говорила Ингрид, — усмехнулся Иаред. Звук вышел хриплым. Он бережно гладил ледяную корку на своей груди, словно это был драгоценный камень. — Мне не больно. Совсем.
Медальон Иависа лежал на столике. Тусклый, мертвый кусок металла.
— Иавис мертв, — произнесла я. Голос не дрогнул. Констатация факта. — Проклятье не ушло. Смерть клятвопреступника не сняла печать.
Клеофа замерла. Склянки в ее руках звякнули друг о друга.
— Мертв? Принц мертв? — спросила она, едва не уронив очки. Она смотрела на Иареда, потом на меня. В ее взгляде читался немой вопрос: «Кто?». — Ты убил его?
— Его убило проклятье, — ответила я, чувствуя, как холод внутри меня шевелится, словно довольный зверь. — Я лишь облегчила ему боль… перед концом. Он там… в библиотеке.
В комнате повисла тишина. Тяжелая, вязкая. Клеофа медленно подошла к Иареду, протянула руку, но не коснулась льда. Она почувствовала исходящий от него холод и отдернула пальцы.
— И все равно это антинаучно! — произнесла Клеофа, недовольно сопя. — Так, а это что у нас?
Она взяла двумя пальцами медальон…
— Ой! — она бросила его на пол, а тот вспыхнул зеленоватой магией. — Фу!
Татуировка “дяди” засветилась на ее худой руке.
— Что это значит? — прошептала я, видя, как Клеофа берет медальон двумя пальцами и поднимает его, рассматривая на свету. Ее рука светилась, татуировка дяди горела ярким, почти красным светом.
— Сейчас дядя проверит, — заметила Клеофа, а ее лицо по-прежнему оставалось недовольным.
Наконец, татуировка погасла.
— Ну что ж… Надеюсь, вы не надевали это на шею? — спросила Клеофа, видя, как медальон вращается на цепочке.
— Нет, — прошептала я, чувствуя, что где-то подвох.
— И правильно… Есть две новости. Хорошая. Лекарство здесь тоже есть. Но помимо него… Тут столько гадости… Бе! — поежилась Клеофа. — Короче, надо его почистить… Кто-то очень постарался, чтобы напоследок сделать гадость…
Она вздохнула, достала из кармана платок и бережно сложила медальон в платок и спрятала в карман.
— Надеюсь, вы продержитесь, пока мы с дядей чистим его? — спросила Клеофа, а Иаред кивнул, поглаживая иней на своей руке.
— Постараюсь побыстрее, — заметила старая чародейка. — Ох уж этот принц! А ты записывай, как ты это делаешь! Иначе потом забудешь!
Она направилась к двери. Послышался скрип. И дверь за ним закрылась.
— Получается, если бы я не поверил тебе, то… — вздохнул Иаред.
— То… — настойчиво произнесла я.
— Даже думать об этом не хочу, — сглотнул он, вставая с места. — Где он?
— Там, — прошептала я, растирая лицо руками. Я устала. Так устала, что присела на его место, чувствуя, как огонь камина успокаивает меня.
Странная ситуация вышла… Прежняя Ингрид любила Иависа. Он любил ее. Если так посмотреть глазами Иареда, то внезапные перемены в невесте брата выглядят подозрительно…
Еще недавно они целовались, а сейчас она радостно соглашается быть невестой другого… Вот, значит, какого он обо мне мнения… Со стороны я выгляжу личностью неблагонадежной. Сегодня здесь, а завтра с другим… Теперь понятно, откуда у ревности ноги растут…
Было смешно и грустно. Из-за такой, казалось бы, мелочи… Я ведь не знала про поцелуи. Не знала, что их что-то связывало. Большее, чем брак по договоренности…
Я провела рукой по своей метке истинности. Она едва заметно проступила подо льдом.
Нужно было просто сказать ему, что я — не Ингрид. Признаться… И тогда бы… тогда бы этого не было. И волосы мои были бы на месте… И нервы в порядке…
— Иаред, — произнесла я, слыша его шаги. — Я должна была сказать тебе раньше… И тогда, быть может, все было бы иначе… Но я… Я — не та Ингрид… Да, это ее тело, но… Я не она… Я не знаю, как тебе это объяснить… Жила была одна молодая женщина в далеком-далеком мире, где нет магии… И однажды она очень устала на работе и очнулась в этом теле… В теле, которое карета везла на помолвку. Ты будешь смеяться, но я даже не знала имени жениха… Я его так, уловила краем уха… И да. Я даже поначалу путала ваши имена… Они просто похожи…
Я слышала, как шаги замерли за моей спиной.
— Хочешь — верь, хочешь — не верь… Но когда ты мне сказал про поцелуй, я была в ужасе. Потому что я его не помнила. Его помнила та, другая Ингрид…
Рука Иареда легла на спинку кресла. Мягко, но я почувствовала ее.
— Если бы ты мне сказала, я бы… поверил. В это я бы поверил, — заметил он, глядя на меня. — Потому что на помолвке ты выглядела слегка напуганной. И я списал это на волнение перед моим отцом. А еще… Я видел тебя столько раз, но дракон молчал. И только на помолвке он взревел внутри меня… Я помню, как ты несколько раз назвала меня Иависом. В самом начале. Я сделал вид, пропустил мимо ушей… Но тогда
