подумал, что… ты его любишь… И поэтому ошиблась в имени… Я до сих пор помню, как ты прошептала это имя… Тогда… В постели…
— Честно? Я даже не помню такой мелочи… Но да, я действительно путала ваши имена… Мне очень тяжело было привыкнуть к этому миру, к магии… Ко всему, что меня окружает… Я до сих пор не могу привыкнуть к магии Клеофы. Не могу привыкнуть к тому, что я — не доктор. Я — императрица, — грустно заметила я.
А потом посмотрела на мужа.
— Значит, ты мне веришь? — спросила я, чувствуя, как метка проступает все четче.
— Теперь верю… — выдохнул Иаред, пряча лицо в руках. — Если бы ты сказала это раньше… Этого всего бы не было…
— А ты готов был услышать эту правду раньше? Или для тебя это прозвучало бы как бред или оправдание? — заметила я, глядя на свои руки. — Знаешь, правда иногда приходит тогда, когда ее готовы услышать… Когда в нее готовы поверить… Видимо, сейчас наступило это волшебное “когда”.
— И как же зовут тебя на самом деле? — спросил Иаред, а я подняла на него глаза, словно пытаясь найти ответ.
— Виктория, — прошептала я. — Акушер. Там я принимала роды…
— Доктор? Повитуха? — спросил Иаред.
— Вот не люблю это слово “повитуха”, — поежилась я. — Оно как-то неприятно звучит…
— Виктория, значит, — прошептал Иаред. Он смотрел на меня, а его рука коснулась моей руки. Он ничего не сказал. Просто вздохнул и прижал мою руку к своей щеке.
Я подалась вперед и прижалась к нему, чувствуя, как слезы сами собой подступили и теперь просто текут по щекам.
— Но ты можешь продолжать называть меня Ингрид, — заметила я. — Я уже привыкла к этому имени и…
— Не хочу, — послышался тихий голос, а он провел рукой по моей голове.
Казалось бы… Все так просто…. И так сложно одновременно…
— Готово! — послышался довольный голос Клеофы. — Несу… Вот… Теперь можно надевать…
Она протянула медальон, который поблескивал на платке.
— И что там было? — спросила я, с тревогой глядя, как Иаред надевает его на шею.
— Несколько мелких проклятий, — заметила Клеофа. — Пара даже по… эм… мужской части… Что-то из серии: “Выжил, чтобы потом весьма об этом пожалеть!”.
ЭПИЛОГ
Тень дракона накрыла меня, прежде чем я успела сделать вдох. Тяжелая, удушающая, пахнущая озоном и раскаленным металлом.
— Тише… Не надо… Тебе еще рано, — прошептала я, но голос предательски дрогнул, когда его пальцы впились в мои плечи. Не больно. Властно. Оставляя на коже ожоги даже сквозь ткань платья.
Жаркий выдох опалил шею, скользнул ниже, к ключице, туда, где пульс бился слишком часто, выдавая страх… Или ожидание.
— Я уже себя превосходно чувствую, — прорычал Иаред. Его голос вибрировал в груди, отдаваясь эхом в моих костях. Это был не голос человека. Это рычал дракон, которого слишком долго держали на цепи боли.
Я положила ладонь поверх его руки. Моя кожа была ледяной, его — пылающей. Пар зашипел там, где мы соприкасались.
— Ты еще слаб, — настаивала я, но не отстранилась. Не могла. Его притяжение было физическим, как гравитация. — Проклятье еще не ушло. Клеофа запрещает…
— Клеофа не лежит здесь, чувствуя твой запах, — его зубы коснулись мочки уха. Легко. Угрожающе. — Она не знает, каково это… Когда кровь кипит, а кожа горит. Когда каждая клетка кричит, что ты рядом, но ты не моя. Не полностью.
Сильные руки сжали мои плечи, разворачивая к себе. В полумраке спальни его глаза светились. Зрачки почти всегда были вертикальными. В них плескалась та самая тьма, что я видела в глазах Иависа перед смертью. Но здесь… Здесь не было безумия разрушения. Здесь была голодная, терпеливая жажда обладания.
— Я скоро стану таким же одержимым, как мой покойный брат, — прошептал Иаред, делая глубокий, судорожный вдох, словно вдыхая меня вместо воздуха. — Мне кажется, что я только об этом и думаю… Я закрываю глаза и вижу тебя… Обнаженную на моих коленях, на шелковых простынях… Да где угодно… Ты же понимаешь, что я уже…
Он прижал меня к себе так плотно, что я почувствовала твердость его тела, болезненную и требовательную.
— …уже с ума схожу… Понимаешь? — Его шепот был полным отчаяния хищника, которому запретили охотиться.
— Но там еще немного осталось проклятья, — заметила я, вспоминая утренний осмотр. Черные вены на его плече побледнели, но не исчезли. Они были напоминанием. Ценой. — Тем более, что Клеофа не рекомендовала тебе…
— Что ж ты со мной делаешь, — послышалось рычание прямо в губы. Он не целовал. Он обжигал их шепотом, сдерживаясь из последних сил. — Ты морозишь меня изнутри и зажигаешь снаружи. Это пытка, Виктория…
— Видимо, судьба сама решила тебя немного наказать, — усмехнулась я, поворачиваясь к нему и глядя в глаза. В его стальных глазах я видела отражение своего страха. Страха, что он сорвется. Страха, что любовь дракона снова сожжет меня.
Но он не сжег. Он дрогнул. Лоб уперся в мой лоб.
— Пожалуйста, — прошептала я, положив ладонь на его грудь, туда, где бешено колотилось сердце. — Потерпи еще пару дней… Считай, что мы пока в разоводе.
— Ты говорила это пару дней назад, — выдохнул он, откидывая голову. Жилы на шее вздулись. — Каждый день — вечность.
Я провела пальцами по его щеке.
— Зато потом… — Я позволила льду в моем голосе смениться теплом. — Потом ты сможешь сделать всё, что хочешь… Просто потерпи…
В его глазах вспыхнул огонь. Настоящий. Живой.
— Это уже звучит как обещание, моя маленькая королева.
Мысли о постели пришлось отложить. Реальность требовала своего.
Мои волосы значительно отросли. И я попросила подровнять их. Так что теперь мою голову украшает вполне симпатичный боб-каре. Привычная прическа.
Клеофа где-то раздобыла еще одно зелье. И принесла мне. И вот оно стоит у меня на трюмо, а я думаю, стоит или не стоит. Я уже как-то привыкла к легкости на голове, что не нужно два часа тратить на мытье, расчесывание и еще столько же на прическу… Это же целых четыре часа времени! Времени, которые я могла бы потратить с пользой! Например, попрактиковаться
