Я продумала всё до мелочей. Нам нужно спровоцировать её на использование магии. Публично. Яростно. Чтобы даже у Рихарда не осталось сомнений в её опасности и нестабильности.
— Легко сказать, — он хмыкнул. — Она как еж: колючая, и непонятно, за что ухватиться.
— О, есть за что, — моя улыбка стала шире. — У неё есть слабость. Маленькая, мохнатая, вороватая слабость.
Каэлан нахмурился, потом его лицо прояснилось.
— Енот? Этот полосатый комок шерсти?
— Именно он, — кивнула я. — Она к нему привязана. Смешно, правда? Прикидывается такой одинокой и неприкаянной, а сама нашла утешение в животном. Это её ахиллесова пята.
Я позволила паузе затянуться, наслаждаясь тем, как в его глазах загорается понимание, а затем — мрачное одобрение.
— Ты предлагаешь его… убрать? — спросил он с намёком на разочарование. Слишком быстрый и безболезненный конец.
— О, нет! Это было бы слишком милосердно и незрелищно, — я сделала шаг вперёд, понизив голос до конспиративного шёпота. — Вот что ты сделаешь. Ты выкрадешь этого зверька прямо перед самым началом бала. Спрячешь его где-нибудь неподалёку от входа в Бальный зал. А когда Ясмина будет подходить, ты выйдешь ей навстречу. И ты просто покажешь ей его. Держа в руках. И намекнёшь, что с ним может случиться что-то неприятное, если она не будет вести себя соответствующим образом. Только не забудь связать этого мохнатого гадёныша, да и рот ему закрыть.
Каэлан смотрел на меня с растущим восхищением, смешанным с долей страха. Какой я мастер.
— Она не выдержит, — прошептал он. — Она взорвётся.
— Именно, — я удовлетворённо кивнула. — Она попытается наброситься на тебя, чтобы отобрать свою зверюшку. А ты просто отшатнёшься. Увернёшься. Можешь даже слегка толкнуть её, спровоцировать. И тогда, я уверена, её жалкий, неконтролируемый контроль над магией подведёт её. Она использует силу. Прямо перед всеми гостями, которые будут собираться у входа.
— А Рихард? — спросил Каэлан. — Он будет там?
— О, не беспокойся, — мои губы растянулись в предвкушающей улыбке. — Я позабочусь о том, чтобы он и все остальные увидели этот трогательный момент. Я буду неподалёку. Как только она начнёт творить свой хаос, я подниму тревогу. Я закричу, позову на помощь, укажу всем на буйную, опасную студентку, которая нападает на беззащитного человека. Главное, быстро спрячь енота, чтобы его никто не увидел.
Каэлан медленно кивнул, его лицо исказилось в жестокой гримасе.
— Мне нравится, — прошипел он. — Мне очень нравится. Она попытается играть в героиню, спасающую зверька, а в итоге сама загонит себя в могилу. И всё на виду у всей элиты империи.
— Именно так, — я протянула ему маленький, изящный флакон. — Возьми. Это безвредный усыпляющий порошок. Дунешь на енота — и он уснёт на пару часов. Так будет проще его унести, и он не начнёт привлекать внимание раньше времени своим противным шипением. Кстита, можно даже оставить открытым окно неподалеку, чтобы потом выкинуть его туда.
Он взял флакон, спрятав его в карман.
— Договорились, — его взгляд стал твёрдым. — Я сделаю это. Сегодня вечером она получит по заслугам.
— Прекрасно, — я повернулась, чтобы уйти, моё платье мягко зашуршало по каменному полу беседки. — Не подведи меня, Каэлан. Помни, твоё будущее тоже висит на волоске. Сделаешь всё правильно, и о твоём отчислении забудут. Потерпишь неудачу… ну, ты сам понимаешь.
Я не стала оглядываться, чтобы посмотреть на его реакцию. Угрозы были произнесены, план обсужден. Теперь всё было в его руках. А в моих было приготовление к триумфу.
Вернувшись в покои, я снова подошла к зеркалу. Я смотрела на своё отражение — прекрасное, холодное, безупречное. Сегодня вечером Ясмина Гейтервус перестанет быть даже намёком на проблему. Её выставят как сумасшедшую, опасную отравительницу, нападающую на людей из-за грызуна. Рихард будет вынужден изгнать её. Публично. Окончательно.
А я буду стоять рядом с ним. Его опора. Его единственная истинная пара. И все увидят, кто из нас достоин носить имя де Сайфорд.
Предвкушение снова запело во мне, будто сладкий и ядовитый нектар. Оставалось лишь дождаться вечера.
Глава 15
Ясмина Гейтервус
Известие о том, что в академии будет бал прозвучало для меня не как призыв к празднику, а как погребальный перезвон. Каждый удар отдавался в висках тяжёлым, набатным стуком, пригвождая к месту. Я сидела на краю своей кровати, вцепившись пальцами в грубую шерсть одеяла, и смотрела в запылённый пол. За окном зажигались огни, отбрасывая на стены моей скромной комнаты длинные, пляшущие тени, которые казались насмешливыми карикатурами на веселье, происходящее где-то там, в сердце академии.
«Не пойду, — решила я про себя, и это решение было твёрдым, как гранит. — Не вынесу этого. Не вынесу видеть их вместе».
Мысли путались, создавая мучительный калейдоскоп: Рихард, холодный и величественный, ведущий под руку сияющую Марису; их танцующие силуэты в центре зала; восхищённые взгляды гостей; шёпот за спиной: «Смотрите, это та, которую он отверг… Какая жалость…»
— Ни за что, — прошептала я в тишину, обращаясь к призракам своих надежд. — Лучше просидеть здесь всю ночь.
— Как это «ни за что»?! — дверь с треском распахнулась, и в комнату ворвалась Элис, запыхавшаяся и раскрасневшаяся. На ней было платье цвета морской волны, явно перешитое из старого материнского, но тщательно отглаженное и украшенное самодельными кружевами. — Ясмина, ты что?! Это же бал! Бал, который устраивает сам ректор! Там будут все! Все-все-все!
— Именно поэтому я и не хочу идти, Элис, — я с трудом подняла на неё взгляд. — «Все» — это последнее, что мне сейчас нужно. Я не хочу быть всеобщим посмешищем. Зрелищем.
— Но ты не можешь просто так сдаться! — Элис подбежала ко мне и уселась рядом, сжав мои холодные пальцы в своих тёплых ладонях. — Если ты не появишься, они решат, что ты сбежала, что ты их боишься! Ты должна показать им, что ты сильнее!
— Сильнее? — я горько усмехнулась. — Посмотри на меня, Элис. У меня даже приличного платья нет. Я буду выглядеть как служанка, забредшая не в свой зал.
В дверном проёме возникла ещё одна фигура. Леона. Она стояла там, словно воплощение ледяного, аристократического спокойствия, закутанная в тёмно-синий бархат, отороченный серебряным мехом. Её рыжие волосы были уложены в сложную, безупречную причёску.
— Она права,
