— О, Кэсси, — выдохнул он у моих губ. Он навис надо мной, опираясь на локти, предплечья по обе стороны моей головы. Наклонился, поцеловал висок и тихо рассмеялся — звук был счастливым, полным облегчения, и он разбил мне сердце. — Я никогда не смогу отказать тебе ни в чём.
Я всегда думала, что он будет тихим и робким любовником, утончённым и вежливым даже в этом. Но здесь, на его роскошной кровати с балдахином, его страсть хлынула, как прорывшаяся плотина. Его неумолимые поцелуи лишали меня дыхания, и я только крепче обвивала его руками, желая ещё ближе.
— Кэсси, — на этот раз моё имя прозвучало как мольба. Он тяжело дышал у моей шеи, будто пробежал милю, хотя ему не нужен был кислород. Его тело почти полностью лежало на мне, приятным весом прижимая к матрасу. И ощущение его дыхания на моей коже заставляло меня дрожать.
Я заёрзала под ним, жаждая ощутить его везде.
— Можно прикоснуться к тебе? — хрипло прошептал он, не поднимая головы из изгиба моей шеи.
Я кивнула, чувствуя, что могу взорваться от ожидания.
Его рука скользнула вниз по передней части моей рубашки, пока не нашла грудь. Я выгнулась в его прикосновении, и он сжал — сначала нежно, а затем сильнее, когда заметил, какой отклик во мне вызвал. Моя грудь полностью помещалась в его большой ладони, и от этого дыхание стало прерывистым, горячим, а по телу прокатилась дрожь.
— Фредерик… — прошептала я, желая только подбодрить его продолжать.
Но звук его имени вызвал в нём рычание. Все слова словно покинули его, и вторая рука легла на мою другую грудь. Его большие пальцы грубо и жадно ласкали соски сквозь ткань рубашки и бюстгальтера, пока они не затвердели и не стали болезненно чувствительными. Он не останавливался — снова и снова доводил меня до состояния, когда я сама превращалась в сплошное ощущение.
— Ох… — выдохнула я, не в силах произнести ничего связного. Мягкий бархатный плед подо мной казался контрастом резким вспышкам наслаждения, а спокойное тиканье старинных часов в коридоре звучало издевательским фоном к моему сбивчивому дыханию.
Фредерик нетерпеливо сорвал с меня рубашку и бюстгальтер, отбросив их, как ненужные оковы. Его низкий, отчаянный стон при виде моей обнажённой груди вспыхнул внизу живота и поднял желание до почти невыносимой высоты.
— Я хочу попробовать тебя, — прорычал он, поднимая голову. Его зрачки полыхали жаждой, когда он дразнил мои напряжённые соски, — везде.
Мой невнятный стон стал для него согласием. Он задрал мою юбку к талии и мучительно медленно стянул с меня трусики. Внезапно я оказалась полураздетой и распластанной перед ним — открытой и уязвимой. Его взгляд потемнел, стал тяжёлым и жадным, и я чувствовала, как он буквально пожирает меня глазами.
— Я представлял этот момент чаще, чем это прилично, — прошептал он низким, горячим голосом, пальцами рисуя узоры на внутренней стороне моего бедра. Его прикосновения были целенаправленными, но невыносимо медленными, всё ближе приближая нас к запретному центру.
Я больше не могла терпеть.
— Фредерик… пожалуйста, — умоляла я, извиваясь, чтобы подтолкнуть его.
Но он будто намеренно растягивал пытку.
— Я прикасался к себе, думая о тебе, — признался он, легко касаясь чувствительной кожи за моим коленом. — Даже приходил к тебе во сне, в твою постель.
Его ладонь скользнула выше и, наконец, обхватила мой пылающий центр — нежно, с благоговением, но так, что я чуть не выгнулась дугой от нарастающего безумного желания.
— Фредерик… — сорвалось с моих губ.
— Можно рассказать тебе, что я делаю с тобой во сне?
Наконец он одним пальцем раздвинул мои влажные складки. Голова откинулась на подушку, когда он нежно очертил то место, где сосредоточены все мои нервные окончания. Челюсть отвисла, за закрытыми веками вспыхнули звёзды, тело натянулось, как тетива лука.
— Ох… — теперь я уже тяжело дышала, вся гордость и достоинство исчезли. Мне нужно было его прикосновение. Сейчас. — Пожалуйста.
Фредерик тихо усмехнулся, и матрас у изножья кровати заскрипел, прогибаясь под его весом. Я словно слышала его довольную улыбку, когда он сказал:
— Может, лучше я просто покажу тебе.
Его большие руки скользнули по моему телу, задержались на бёдрах, крепко сжимая кожу и раздвигая меня, пока его глаза жадно пожирали мою оголённую плоть. Я вздрогнула от того, насколько уязвимой оставляла меня эта поза. Открытая, пылающая страсть в его взгляде была почти невыносима.
— Ты, — прошептал он у моего внутреннего бедра, ноздри раздулись, втягивая мой запах, — великолепна сверх моих самых смелых мечтаний.
Я имела подобный опыт и раньше. В основном с парнем из колледжа, который воспринимал оральный секс скорее как обязанность, от которой нужно было избавиться, чтобы перейти к «основному». Но когда Фредерик зарылся лицом между моих ног, стало ясно: ничто в этом мире не доставляло ему большего удовольствия.
Он пробовал, лизал, пил меня жадно, но при этом неспешно и тщательно. Мои пальцы цеплялись за его плечи, как за спасательный круг, пока он дразнил меня, а мягкая шерсть свитера, который он всё ещё носил, щекотала и ласкала мою обнажённую кожу.
Моя голова снова откинулась на подушку, я извивалась на матрасе, выгибалась к его рту в поисках большего трения, нуждаясь в ещё большем. Но он не позволял торопить себя. Его руки лишь сильнее сжимали мои бёдра, удерживая меня именно там, где он хотел, не давая сдвинуться ни на дюйм.
Я стонала в блаженной агонии, когда он языком медленно очерчивал форму моего клитора, дразня, избегая прямого контакта, которого так отчаянно жаждало моё тело. Я чувствовала, как становлюсь всё влажнее, слышала собственные пронзительные стоны словно издалека. Но он не торопился — целовал, облизывал, пробовал меня на вкус.
— Фредерик, — я запутала пальцы в его мягких волосах и дёрнула, со стоном. Я разваливалась на части, безумное желание переполняло меня. — Пожалуйста.
На мою голую мольбу что-то внутри него словно сломалось. Он застонал — долго и громко, и от этого звука по позвоночнику ударили искры наслаждения.
И наконец его язык оказался там, губы сомкнулись на клиторе, и он начал ласкать меня безжалостно. Он сосал сначала нежно, потом сильнее, и мир вокруг растворился. Комната, кровать под нами — всё исчезло. Остался только Фредерик и невыносимо сладкое, накатывающее удовольствие.
— О, боже, — я простонала, выгибаясь к его рту. Я потеряла себя, потеряла разум. — Пожалуйста…
Оргазм накрыл меня, как прилив — разрушительный, всеохватывающий. Пальцы ног сжались от восторга, разрывавшего позвоночник. Издалека я ощущала, как Фредерик передвигается на кровати, оставляя поцелуи на моём теле, нашёптывая похвалы моим ногам, животу, груди.
Через несколько секунд — или, может, минут тридцать — он растянулся рядом со мной, с кривой, самодовольной улыбкой.
— Я хочу делать это с тобой каждый день, если ты позволишь, — пробормотал он, целуя мою макушку.
Я рассмеялась, чувствуя себя опустошённой и одновременно лёгкой, словно парящей в воздухе. Я перевернулась и уткнулась лицом в его грудь.
— Я так рада, что ты сдался, — прошептала я.
Он усмехнулся и крепко обнял меня.
— Я тоже.
Я внезапно проснулась, даже не заметив, что задремала. Фредерик шёл ко мне со стаканом воды, на губах у него играла лёгкая улыбка.
