облаченный в богато украшенные доспехи генерала Фалариона, выглядит старше, жестче, и невероятно властным.
Мы въезжаем во двор дворца открыто, в сопровождении нашего “конвоя”. Стража у ворот отдает честь генеральскому мундиру. Мы просим аудиенции у императрицы. И нас, к моему удивлению, проводят почти сразу.
Тронный зал Империи кажется живым воплощением власти. Его каменные легкие дышат горячим воздухом, наполненным ароматом плавящегося воска. Сотни свечей горят в гигантских кованых люстрах из черного железа, свисавших с теряющегося во мраке сводчатого потолка. Их свет, живой и трепещущим, заставляет тьму отступить в углы, где тени сгущаются, словно хищники в засаде, и пляшут на стенах, искажая барельефы с изображением великих битв.
Пол из отполированного до зеркального блеска черного обсидиана отражает это огненное небо, создавая иллюзию, будто зал парит над бездонной, мерцающей пропастью. Каждый шаг отдавался гулким, одиноким эхом, которое тут же тонет в давящей тишине огромного пространства.
И в центре всего этого хищного великолепия, возле пустующего трона, в окружении стражников, стоит императрица Тамира. В бархатном платье цвета полуночного неба, усыпанном холодным серебром. Чуть позади нее, словно скрываясь в тени, маячит фигура в сером. Видимо, тот самый маг, что «лечил» императора.
Фигура Тамиры смотрится маленькой и хрупкой на фоне трона, кажущегося вековым утесом.
Престол вырезан из дерева, а его спинка, высокая и острая, как зазубренная вершина, уходит вверх. Подлокотники в виде оскаленных морд мифических зверей с клыками из слоновой кости хищно смотрят в зал.
Огромный трон нависает над императрицей, словно готовый обрушиться и раздавить. Его размеры не просто величественны — они оскорбительны. Престол словно выносит приговор:
«Ты ничтожество. Песчинка, возомнившая себя скалой. Ты слишком мелка для меня».
Однако, императрица словно не замечает этого, и ее на губах играет торжествующая улыбка.
— Генерал Фаларион! Принцесса Валери! Я ждала вас!
Мы даже не кланяемся.
— Ваше Ведичество, прекратите этот фарс! — голос Энсли гремит под высокими сводами — Вы отравили императора и захватили власть. Это государственный переворот!
Императрица смеется. Смех у нее красивый, мелодичный и абсолютно лишенный тепла.
— Разве? По-моему, навела порядок, убрав недееспособного правителя. Теперь вся армия в столице подчиняется мне. Все министры на моей стороне. А ваша армия, генерал, застряла в южных провинциях. Что вы можете сделать?
И в этот момент тяжелые двери позади нас снова открываются, и в зал входит принц Альен.
Он облачен в парадные одеяния, его светлые волосы идеально уложены. Он смотрит на нас, и в его глазах нет ни тени дружелюбия — лишь холодный триумф.
— Ты напрасно поверил мне, Энсли! — его голос звучит насмешливо — Глупо было думать, что я отдам трон моему братцу. Или верну не способного править отца.
Энсли смотрит на Альена так, будто не может поверить своим глазам.
— Ты… Предатель!
— Прагматик! — поправляет Альен — Императрица предложила мне то, что и так принадлежит мне по праву. Трон. Я наследник престола, назначенный императором. Мы с Тамирой объединились. Моя армия теперь подчиняется ей. Точнее, нам.
— А Хуфра? Твой брат?
— Хуфра?
Альен презрительно кривит губы, и продолжает:
— Он больше не нужен императрице. Он, кстати, почуял неладное и где-то спрятался. Но я его найду и избавлю империю от его ничтожного существования. Впрочем, сейчас есть дела поважнее. Я уже отдал приказ своим людям в твоем поместье...
— Что?.. — вскрикиваю я
— Да! — кивает Альен, глядя мне прямо в глаза — Мои люди. Они убьют императора и доставят его тело сюда.
— Предателем в нашем доме может быть только один человек! — выкрикиваю я — Принцесса Камила!
Альен лишь загадочно улыбается, не подтверждая и не опровергая мои слова.
Тамира решает внести ясность:
— Законный наследник престола для меня куда ценнее, чем обиженный, опальный бунтовщик Хуфра! Объявить его императором сложнее, чем законного наследника.
По знаку Тамиры со всех сторон нас обступают стражники, обнажая мечи.
— Убить их! — бросает она.
Мир взрывается звоном стали. Энсли прикрывает меня, оттесняет ближе к выходу, и движется с нечеловеческой скоростью. Вижу лишь силуэт и то, как падают стражники вокруг него. Первый, второй, третий… его меч поет смертельную песню. Но их слишком много. Кольцо сжимается. Спотыкаюсь о ступени, ведущие к трону, и падаю на четвереньки. Безумно, до тошноты страшно. Вижу, как еще один стражник заходит Энсли за спину, занося меч, и мой крик тонет в грохоте боя.
Но удар не состоялся.
— Стойте! — властный окрик Альена разрезает шум битвы — Опустить оружие!
Стражники замирают, Энсли отступает ко мне, снова меня прикрывая.
— Ваше Высочество? — недоуменно спрашивает Тамира.
— Запереть их в покоях принцессы Валери! — приказывает Альен стражникам, и поворачивается к императрице — До моего восшествия на престол никаких громких смертей! Империи нужен мир.
Он переводит ледяной взгляд на меня.
— Кроме того, принцесса должна быть жива. Когда она станет вдовой, я женюсь на ней. Объединим наши дома, как и планировалось.
— Вдовой?! — визжу я, вскакивая на ноги — Да я скорее замуж за осла выйду, чем за тебя, предательская змея! Отцеубийца!
Делаю шаг вперед и плюю ему под ноги.
— Подавись своим троном, ублюдок!
Да, именно так Валери общалась со своими обидчиками — знаю из ее дневника. И такое поведение сейчас очень к месту!
Альен смотрит на меня с удивлением, а потом на его губах появляется странная, почти восхищенная улыбка. Энсли, тяжело дыша, опускает меч. Он тоже смотрит на меня, и в его глазах читается безграничная усталость и… гордость. Он отдает свой меч подошедшему лейтенанту стражи.
Нас ведут из тронного зала под конвоем. Уходя, я слышу, как Альен говорит Тамире:
— Немедленно соберите всех министров и сановников! Пора объявить о трагической кончине моего отца и предъявить его тело. Великая империя не может оставаться без правителя!
...Тяжелая, обитая бархатом дверь моих бывших покоев захлопывается за нами. Мы в заточении.
Глава 37
Тяжелая, обитая бархатом дверь моих бывших покоев захлопывается за нами с глухим стуком, и щелчок замка звучит как приговор. Я прислоняюсь к двери, чувствуя, как от волнения дрожат колени. Энсли, напротив, выглядит до странного расслабленным. Он снимает тяжелые генеральские перчатки, бросает их на стол и опускается на диван, вытягивая длинные ноги. Будто он не в плену у смертельных врагов, а отдыхает после долгой дороги.
— Не волнуйся! — говорит он, заметив мой тревожный
