взгляд — Все идет по плану.
Тут из смежной комнаты для прислуги выходит тень. Я вздрагиваю, но тут же узнаю знакомую фигуру.
— Таня!
Моя служанка бросается ко мне, и в ее глазах — смесь радости и отчаяния.
— Миледи! Генерал Энсли! Вы живы! Но… зачем? Зачем вы пришли пришли во дворец? Я же посылала вам голубя! Предостерегала! Зачем вы явились прямо в пасть ко льву?
— Мы получили твое донесение, Таня. Спасибо! — спокойно отвечает Энсли с дивана — Иногда, чтобы убить льва, нужно самому залезть к нему в пасть.
Таня смотрит на него с недоумением, потом переводит взгляд на меня.
— Миледи, здесь ужасные вещи творятся. Расследование смерти Лины… оно показало…
Она замолкает, подбирая слова.
— Что? Что показало? — тороплю ее.
— Что это была Эйдора. Она отравила ваш чай.
Я качаю головой.
— Не может быть! Не верю! Они же С Линой были сестрами!
— Вот именно! — горько кивает Таня — Эйдора работала на императрицу. Она доложила о вашем расследовании, и ей приказали отравить Вас. Она приготовила яд, но запретила сестре прикасаться к Вашему подносу, ничего не объяснив. А Лина… она не послушалась, отхлебнула из вашей чашки, пока сестра отвернулась. Эйдора не успела помешать ей…
Таня всхлипывает, и продолжает:
— Расследование это выявило, но причину — приказ императрицы — конечно, скрыли. Сказали, Эйдора сошла с ума. Я узнала правду из сплетен во дворе, от других слуг…. Эйдора поплатилась за свое вероломство самой страшной ценой — смертью сестры от своих же рук.
Я сажусь рядом с ней, и обнимаю за плечи. Какая жуткая, бессмысленная трагедия.
— А пароль наемников… откуда ты его знала?
Таня краснеет и опускает глаза.
— Пришлось проявить любезность к одному из капитанов. Он болтлив, когда выпьет.
Я с огромным облегчением понимаю, что Таня на нашей стороне, она не шпионка. Но даже при ней мы не можем обсуждать наши истинные планы.
— Спасибо, Таня! — мягко говорю я — Ты очень помогла нам! А теперь иди спать. Ночь будет долгой, и тебе понадобятся силы.
Когда она уходит, я подхожу к мужу. Он смотрит в потолок, и лицо его снова стало жестким и сосредоточенным.
— Энсли, что ты собираешься делать с Тамирой?
— Она должна быть убита!
Его ответ резок и окончателен, как удар меча.
— Нет! Прошу тебя, умоляю, не надо! Она же женщина!
— Она хотела тебя убить! — спокойно парирует он, поворачивая ко мне голову. Его глаза темны и холодны — Дважды!
— Она хотела, а я — не такая! — говорю, сажусь рядом, и беру его за руку — Пожалуйста, Энсли! Давай посадим ее в тюрьму! Ее и Хуфру!
— Валери, Тамира хитра и коварна! — отвечает муж — У нее по всей империи остались сторонники. Она даже из самой глубокой темницы сможет организовать бунт или побег. Ее смерть — это гарантия мира.
— Нет! — настаиваю, чувствуя, как в глазах собираются слезы — Я не хочу жить в мире, где мы отвечаем убийством на убийство. Я не хочу, чтобы мужчина, которого я люблю, был палачом.
Придвигаюсь ближе, кладу голову ему на плечо, мои пальцы переплетаются с его. Чувствую, как его напряжение понемногу уходит.
— Пообещай мне, Энсли! Пожалуйста! Оставь им жизнь. Ради меня.
Он долго молчит.
Наконец, тяжело вздыхает, целует меня в макушку, и произносит размягченным голосом.
— Хорошо! Пусть будет так!
...Раннее утро, еще даже не рассвет. Воздух холодный и влажный. Мы стоим в темной аллее возле входа в мои покои. Энсли уже в форме наемника, вокруг него — десяток воинов в такой же одежде. Из темноты бесшумно появляется капитан, тоже в мундире солдат Тамиры.
— Все готово, генерал! — негромко докладывает он — Наши люди на позициях.
Энсли кивает.
— Атака! — после короткой паузы командует он. И растворяется в предрассветном сумраке вместе с солдатами.
Меня он с собой не взял, да я и не рвалась. Опасно. Возвращаюсь в покои и начинаю ходить из угла в угол. Я знаю, что прямо сейчас происходит. Наши люди, проникшие в ряды наемников, тихо и безжалостно убивают тех, кто верен Тамире, очищая дворец изнутри, приближаясь к Тронному залу. Там, несмотря на ранний час, уже собрались министры, вытащенные из теплых постелей приказом императрицы. Второй отряд, отвлекающий, с шумом штурмует западные ворота. Энсли объяснил мне, что на рассвете люди неприятеля сонные, их реакция замедлена. Это его любимое время для атаки.
Время тянется мучительно долго. Когда, по моим расчетам, Энсли уже должен быть у цели, я больше не могу выносить неизвестность.
— Таня! Проведи меня в Тронный зал! — прошу служанку — Через вход для слуг.
— Миледи, нельзя! Если генерал узнает…
— Он не узнает! — отвечаю я.
И переодеваюсь в платье служанки.
— Пойдем!
Путь недолог, но понервничать пришлось. Мы несколько раз натыкаемся на патрули, и они спрашивают пароль. Я не знаю, наши это люди или чужие, но Таня уверенно им отвечает: «Ночь темна, но заря близка», и нас пропускают.
Наконец мы у цели. Узкий коридор заканчивается маленькой потайной дверцей, скрытой за гобеленом. Прямо за троном. Таня приоткрывает щелочку, и мы заглядываем внутрь.
Зал полон. Хмурые, сонные чиновники недовольно перешептываются — что такое могло случится, что их вызвали во дворец ни свет ни заря?
Возле пустого трона замерли стражники.
Появляется Тамира, ее лицо — маска скорби.
— Господа, министры! — ее голос дрожит — С тяжелым сердцем должна сообщить вам… Император Дариус этой ночью скончался. По залу проносится шелест вздохов и горестное аханье.
Кто-то искренне печалится, кто-то лишь изображает скорбь.
— Согласно его последней воле, — продолжает Тамира — новым императором станет его старший сын, принц Альен.
В эту минуту Альен входит в зал, и останавливаясь у трона. Его лицо непроницаемо.
— Займите свое место, Ваше Величество! — предлагает ему Тамира, показывая на престол.
— Я не сяду на трон, пока не буду коронован! — холодно отвечает Альен — И я еще не Величество! Не спешите, императрица!
Между тем, министры окончательно проснулись, и в зале поднялся ропот.
Какой-то старый вельможа выкрикивает:
— Мы требуем показать нам тело императора!
Министры несмело и нестройно поддакивают.
— Принц Альен! — произносит Тамира — Проводите министров в покои его величества, и покажите его!
— Да! —
