class="p">— Какой еще фестиваль?
— Праздник Урожая в Выжженном районе. Сегодня первый день осени, — говорит Изольда так, будто я обязан это знать.
Но я не обязан. Совет отменил все празднования Урожая в знак траура по погибшему президенту. Несмотря на осеннее равноденствие, Совет доказал, что они могущественнее богов, и отменил целый праздник, к которому многие Небула готовились месяцами.
— Разве ты не слышала? Праздник Урожая в этом году отменен, — говорю я. Изольда смеется.
— Только не в Выжженном районе. — она подмигивает, но я не улыбаюсь. — Ой, да ладно тебе, ни один Эпсилон сегодня и ноги не сунет в Выжженный район. Они и понятия не будут иметь, что мы решили праздновать, а не оплакивать этого придурка.
Эпсилоны избегают Выжженный район как чумы с тех пор, как Небула взорвали здание Капитолия и перебили Первый Совет во время Первой войны двести лет назад. Теперь там находятся трущобы, где живут рабочие Небула.
— Будь умнее, Изольда, — предупреждаю я, и она вздрагивает. — Держись сегодня подальше от Выжженного района.
— Наслаждаетесь романтической прогулкой под луной? — Сотер появляется из темноты, выпуская облако дыма, прежде чем раздавить окурок подошвой стального сапога. Спрятав руки в карманы куртки, он идет к нам. Он смотрит на нас из-под двухцветной челки своими разными глазами. Если он подозревает, что между мной и Изольдой что-то происходит, он ошибается. С тех пор как в прошлом году я застукал их вместе — когда Изольда еще была моей девушкой, — я потерял к ней всякий интерес. А Сотер мне и вовсе никогда не был интересен.
Не желая мешать тому, что происходит — или не происходит — между ними, я отхожу от Изольды. Она хмурится, а Сотер ухмыляется, выставляя напоказ два пирсинга в виде куса змеи на нижней губе. Отец Сотера — Эпсилон, а его брат заседает в Совете, поэтому он возомнил, что заслуживает моего уважения и любви Изольды. Но серебряная татуировка на его запястье доказывает обратное. По закону любой союз между Эпсилоном и Небула приводит к тому, что ребенок получает клеймо Небула и наследует кармический долг наших предков за проигрыш в Первой войне.
— Я уже ухожу, — бросаю я, не в силах скрыть неприязнь. Чем дольше Сотер находится рядом, тем труднее мне сдерживаться. Изольда глазами умоляет меня остаться. Но меня ждет Зев и мое будущее. — Изольда, не ходи на Праздник Урожая. Я серьезно, — предупреждаю я.
Я разворачиваюсь, чтобы уйти, но Сотер преграждает мне путь. От него разит табаком и привилегиями.
— Угрожающе звучит, Данн, — цедит он. Я пытаюсь обойти его, но он снова встает передо мной. — Что может быть важнее празднования сегодняшней победы в кругу своего отряда? — спрашивает он, и я кривлюсь. — Почему бы тебе не присоединиться к нам?
Сотер возглавляет дело «Никс». То самое дело, которое хочу я, но которое мне не дают. За это я ненавижу его еще сильнее.
— Нет, спасибо.
Когда я пытаюсь уйти, он резко хватает меня за плечо и дергает назад. Я разворачиваюсь к нему лицом. В глубине горла зарождается рык. Его прикосновения всегда поджигают фитиль внутри меня, воспламеняя мою стихию. Я в опасной близости от того, чтобы поджечь его. С силой выдохнув, я гашу искры, разгорающиеся под кожей. Вспышка — это именно то, чего он добивается. Сотер вечно ищет повод, чтобы втянуть меня в неприятности. Мы учились в одном классе в Академии Клинков, и он сделал своей целью превратить мои четыре года учебы в сущий ад.
В прошлом году в Авроре я получил некоторую передышку от его издевательств, но теперь, когда я вернулся, стало только хуже. Я пытался держаться на расстоянии, но он всегда застает меня врасплох, словно повторяющийся кошмар.
— В чем твоя проблема? — спрашиваю я.
— В тебе, — отвечает Сотер, подходя вплотную. — В тебе и твоей чертовой семейке предателей. Тебе вообще не стоило…
— Что тут происходит? — подбегает Джексон, его рыжевато-карие глаза светятся в предвкушении драки. В отличие от меня, Джакс не боится гнева Совета. Он мой самый старый друг и всегда живет по своим правилам. Скрестив руки на груди, я не свожу глаз с Сотера, обращаясь к Джаксу:
— Ничего. Сотер просто не дает мне уйти.
Джакс знает о моей встрече с Зевом. У нас нет секретов друг от друга.
— Поучись сдержанности, Сотер. От тебя разит отчаянием, — подначивает Джакс, сморщив свой широкий нос.
— Пошел на хрен, Джексон. Я разговаривал с Уайлдером, — огрызается Сотер и поспешно уходит.
— Прости за это, — негромко говорит стоящая рядом Изольда. Она склоняет голову и возвращается в здание.
Джакс смеется.
— Да уж, прямо как в старые добрые времена.
Я вздыхаю. Слишком похоже на старые добрые времена.
— Мне пора, — говорю я, и Джакс кивает.
— Может, когда закончишь с З, заглянешь на Праздник Урожая? — добавляет Джакс. — Там может быть весело, а после всего, что случилось, тебе не помешало бы выпустить пар.
Он прав. Я держусь из последних сил после ареста отца и смерти Дезире, но если я позволю себе расслабиться и потеряю концентрацию, я провалюсь в бездонную яму горя, которая грозит поглотить меня целиком. Звание Домна — моя цель. Без него я стану именно тем, кем меня считает Сотер. Никем.
— Нет, я в порядке, — отвечаю я. — И ты не лезь в неприятности.
Джакс скалится. С такой улыбкой ему бы сошло с рук даже убийство.
— Не могу обещать, особенно когда люди ждут от меня самого худшего поведения. — я качаю головой. — Расслабься, Уайлдер. На фестивале ничего плохого не случится. Совет сегодня слишком занят, чтобы обращать на нас внимание.
Именно это я и слышу отовсюду.
Глава 3
ЛИ
Вой сирен заставляет меня прибавить шагу. Я выбрала совсем неподходящее платье и туфли для того, чтобы бегать от закона. Но я никак не могла предвидеть ничего подобного, когда собиралась сегодня днем на похороны. Легкие горят, но я не замедляюсь.
Я полоснула Клинка по лицу. Матерь божья. Если бы мне не грозили неприятности за пребывание в казино и покупку нелегальных подавителей у преступника с прошлым, то за нападение на офицера — точно бы грозили. К счастью, у них есть лекарства, которые заживят его рану мгновенно.
Мы с дилером несемся через подворотню, разящую мочой. Пробегая мимо переполненного мусорного бака, я срываю парик и кепку и выбрасываю их вместе с ножом The Gun.
— Снимай куртку, — бросаю я, пока мы продолжаем бежать к Железному Парфенону. Мне всё еще нужно успеть на похороны.
— Зачем? — пыхтит дилер.
— Мы поменяемся, —
