крайней мере, семейные предания указуют именно на это время года, с ним случилось нечто страшное. Он проснулся перед самым рассветом, когда небо на востоке уже начинает светлеть, но в спальне ещё царил мрак. Проснулся от холода, хотя всю ночь не испытывал ни малейших неудобств. Над ним, прямо на его футоне стоял призрак Масы, и исходящий ледяным холодом клинок меча касался шеи бедняги. «Верни меня на место! Верни мне покой, верни меня в семью!» — замогильный голос звучал прямо в его голове, а пра-прадедушка и пальцем не мог пошевелить!
— Типичный пример призрачного захвата, — прокомментировала чародейка, — по проявлениям он схож с сонным параличом, но ощущается гораздо сильнее, и обязательно присутствует необъяснимое понижение температуры в помещении. Иногда пострадавшие могут видеть призрака, который вошёл с ними в контакт, а иногда — нет.
— Пра-прадедушка видел, — ответила женщина, — отличнейшим образом видел всё: от заклёпок на доспехах до топорщившихся усов. Видите ли, во времена Воюющих кланов многие самураи отращивали себе усы. Видимо, почитали это признаком мужественности. Но вернёмся к предку. Тот нашёл в себе силы прохрипеть клятву, что вернёт Масу на место прежнего упокоения. Захват, как вы выразились, ослаб, призрак исчез, а мой предок смог полноценно дышать и двигаться.
— И могилу перенесли назад в замок, — уточнил Вил.
— Конечно. Обещания, тем паче, клятвы вообще не гоже нарушать, особенно, когда ты поклялся призраку! — леди Амита покачала головой, — в тот же день труп был возвращён на прежнее место, а в Желудёвом замке на долгие годы воцарился покой.
— Но сейчас призрак снова активизировался, — заметила чародейка, — что-то с могилой?
— В том-то и дело, что с могилой Масы Донгури всё в полном порядке, — сказала леди Амита, — по крайней мере внешне, но почему-то наш героический предок снова стал появляться в замке.
— Когда это началось?
— Неделю назад, — последовал ответ, — или парой дней ранее.
— Кому являлся призрак? — Рика чуть наклонилась в сторону собеседницы, стараясь уловить малейшие изменения выражения лица. Она любила наблюдать реакции людей в ситуациях, когда они описывали потусторонние явления, порой эти реакции были ценнее слов, — вы сами его видели?
— Нет, — покачала головой госпожа Донгури, — но многие видели. Мой муж, естественно, оказался в первых рядах. Хаято возомнил, что «пришествие предка» вызвано тем, что Маса Донгури признал его достойным членом рода, — она покачала головой, — у всех людей при ближайшем рассмотрении найдутся свои пунктики и причуды. У моего — знатность. Сын богатого купца, третье поколение продавцов знаменитых артанских сладостей возжелал получить ещё и титул. Мы — бароны, — пояснила леди Амита, — и наш герб, к моему великому сожалению, теперь красуется на дверях всех его кондитерских фабрик, на коробках с тортами и даже на каждой жалкой упаковке печенья. Однако ж, по закону сам Хаято так и не стал древесно-рождённым. Наши дети — да, а вот он — нет. Это мучило его все тридцать лет нашего супружества. И вот теперь ему явился героический предок. Хаято истолковал сие, как признание его полноправным членом рода и Дубового клана, возгордился без меры и принялся всем и каждому рассказывать, что якобы Маса положил ему руку на плечо, назвал сыном и прослезился. Дети смеялись, а Эма — это наша дочь, заявила, что раз Маса был без знаменитого своего меча, то не особо похоже, что благородный воин выказал нашему папе особое уважение. Мужа возражение нимало не смутило, он заявил, что, как раз напротив, призрак был безоружным, поскольку пришёл будто отец к сыну. И аргументировал свою точку зрения тем, что отцы редко берут с собой оружие, когда хотят повидать любимого сына. Видали? — усмехнулась женщина, — он себя уже успел и в любимые сыновья записать!
— Кому кроме вашего мужа являлся призрак? — спросил Вилохэд.
— Многим, — усмехнулась леди Амира, а Рика подумала, что с таким лукавым взглядом больших карих глаз в молодости она была просто неотразима, — я, правда, не удостоилась высокой чести. Видимо, не тяну на «любимую дочку»! — в улыбке блеснули зубы, — но видели дети. Эма напугалась до полусмерти, призрак прогуливался по коридору. Бедная девочка, опять-таки посреди ночи, услышала странные шаги, выглянула из своей комнаты и нос к носу столкнулась с призраком в доспехах. Вопила так, что перебудила даже слуг, которые спали в дальнем крыле замка. Еле успокоили. Дарко тоже видел Масу, но издалека. Ему призрак явился в конце коридора, и, представляете, тоже был при полном параде, даже со своим мечом-нагамаки. Дарко попытался было утверждать, что наличие меча указывает, что предок ставит его на более высокую ступень во внутренней иерархии, но муж пресёк обсуждение темы, заявив, что наличие или же отсутствие оружие ни о чём не говорит.
— А кому-нибудь, кроме членов семьи, Маса Донгури являлся? — спросил коррехидор.
— Да. Его видела кухарка, когда пошла дать остатки еды дворовой кошке. Призрак слонялся на заднем дворе возле чёрного хода. Кухарка уже была наслышана, поэтому молча ретировалась назад и заохала уже на кухне. Она объяснила это тем, что ужасно не желала привлекать внимание мрачного воина в призрачном доспехе, — госпожа Донгури перевела дух, — видел его и камердинер мужа. Но этому хитрому подпевале особой веры у меня нет, — она снова откинула волосы назад, — прямо пиявка. Этот хитрюга выбрал для себя такую манеру поведения: угождает Хаято даже в мелочах, льстит, восхищается каждым его мнением, даже самым дурацким, всячески подчёркивает, что воспринимает своего господина как истинного древесно-рождённого. Даже обращается к нему «милорд». Посему, боюсь, встреча Ре́она с призраком скорее плод его воображения, нежели реальность. Для того, чтобы угодить своему господину, он и не такое может.
— С чем связана такая избыточная преданность слуги своему господину? — поинтересовался коррехидор, — извращённые пристрастия? Простите меня заранее, — среагировал Вилохэд на взлетевшие вверх брови хозяйки замка, — это не праздное любопытство, просто вы столь красочно описали отношение Реона к вашему супругу, что подобные мысли просто не могли не возникнуть.
— Должна заметить, не у вас одного. Но, нет. Хаято совершенно, абсолютно и банально гетеросексуален. Впрочем, как и его камердинер. Реон получает от своего пресмыкательства вполне себе реальные бонусы в виде подарков и денежных премий, которые перепадают ему от щедрот мужа.
— Это все, кто видел
