будет в порядке.
Я дико моргаю, мое дыхание все еще вырывается с болезненным свистом, и я задаюсь вопросом, и думаю, не галлюцинации ли это. Если я все еще на дне моря, а мальчика с его грязными светлыми волосами и кривой ухмылкой здесь вовсе нет.
— Вот так, — говорит он, крепче обхватывая меня своими худыми руками. — Теперь двигайте ногами. Нам лучше как можно скорее выбраться из воды.
Леденящий душу холод воды отступил вместе с приливом адреналина, каждая клеточка моего тела ноет, но я делаю, как просит мальчик, и отталкиваюсь ногами. Он делает большую часть работы, таща меня за собой за руку, пока мы плывем к берегу. Волны успокоились так же быстро, как и поднялись, и то, что поймало мою ногу в ловушку, кажется, снова ушло на дно, оставив воды лагуны такими гладкими, что кажется, будто мы плывем в звездном свете.
Когда мы достигаем берега, я выползаю на пляж и падаю лицом в черный песок, зарываясь ледяными пальцами в теплый гравий. Меня сильно рвет, морская вода и виски выливаются из меня кислотной волной. В горле першит, и хотя каждый вдох причиняет боль, я считаю их все до тех пор, пока жжение не утихает настолько, что я могу двигаться.
Когда мне удается перевернуться на спину, мальчик наблюдает за мной со странным выражением лица. На вид он безобиден, ему, наверное, всего двенадцать или тринадцать лет — светлые волосы с волнистой прической и ровные белые зубы, которые еще не успели сформироваться на его лице. Но что-то в его глазах заставляет меня чувствовать себя гораздо более скованно, чем морская вода.
— Спасибо, — наконец говорю я, в основном чтобы нарушить тишину. Мой голос звучит хрипло, и, вероятно, так и будет еще несколько дней, но если бы не мальчик, который появился на пляже посреди ночи, было бы испорчено гораздо больше, чем мой голос.
— Меня поймало… что-то…
Голова раскалывается, и я со вздохом встряхиваю ею, чувствуя себя не в своей тарелке. Я зарываюсь пальцами в песок, пытаясь успокоиться и привести свои мысли в порядок.
— Там что-то было.
Мальчик хмурится и наклоняет голову, чтобы рассмотреть меня, как будто я почему-то беспокою его гораздо больше, чем то, что скрывается в водах лагуны.
— Конечно, было, мисс, — говорит он, глядя на меня так, будто подозревает, что я могу быть тугодумом. напоминающий лондонский, но при этом странный. Как будто под ним что-то скрыто.
— Лучше спросить, что вы там делали? Никто не купается в лагуне. Если только не хотят провести вечность с сиренами, дерзкими монстрами, каковыми они и являются.
Теперь моя очередь нахмурить брови. До эпидемии моряки обычно рассказывали о морских преданиях, истории о русалках и кракенах ходили по всему побережью так же часто, как и их товары. Но эти истории умерли вместе со всеми остальными, и я уже много лет не слышала ничего подобного. Уж точно не от ребенка.
— Как тебя зовут?
Мальчик одаривает меня теплой улыбкой, которая преображает его лицо, и я упрекаю себя за подозрительность. Он так молод и достаточно храбр, чтобы отправиться в залив посреди ночи и сразиться с монстрами, которые, по его мнению, там водятся. И все это ради спасения совершенно незнакомого человека.
— Джейми, — отвечает он. Его взгляд нервно скользит по густой листве, покрывающей пляж.
— Приятно познакомиться, Джейми. Я Уилла. И еще раз спасибо.
Я заставляю себя встать, слегка покачиваясь на ногах и осматривая окрестности. Небо здесь одновременно и светлее, и темнее, чем дома. Луны нет, зато звезд больше, чем я когда-либо видел в своей жизни. Миллионы из них мерцают между клубящимися облаками небесной пыли, глубокие фиолетовые и полуночные голубые цвета выглядят так, словно их нарисовала гигантскими мазками рука какого-то древнего бога.
На вершине сияет та самая звезда, за которую я держалась, падая с крыши, — вторая в ряду из семи, сияющих ярче тысяч других. Я ищу в небе другое узнаваемое созвездие, хоть что-то, указывающее на место моего падения, но не нахожу ничего знакомого.
Лагуна теперь совершенно спокойна, гладкие воды идеально отражают небо над головой. Нет никаких признаков того, что кто-то схватил меня за лодыжку, да и вообще, никаких признаков жизни. Возможно, что бы это ни было, оно проскользнуло между скальными выступами, окружающими лагуну, и ушло в море за ее пределами. Пурпурное.
Я вздрагиваю от тихого ветерка, шелестящего листвой позади меня, и с каждой секундой чувствую себя все более безумной.
Может, я окончательно свихнулась?
Потому что в один момент я падала навстречу своей смерти в бетонном однообразии, а теперь стою на экзотическом пляже, который не похож ни на одно место, которое я когда-либо видела, под неузнаваемым небом.
— Джейми, — нерешительно начинаю я, поворачиваясь к мальчику и стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Где именно мы находимся?
На мгновение я с ужасом ожидаю, что он скажет что-нибудь зловещее, вроде того, что мы мертвы и здесь ждем, когда нас переправят в подземный мир.
Но Джейми лишь бросает на меня еще один любопытный взгляд и отвечает:
— Лагуна, мисс.
Я открываю рот, чтобы попросить его уточнить, когда он снова нервно переводит взгляд на листву. Он уже несколько раз поглядывал в одно и то же место, движение было таким незаметным, что я сомневаюсь, что нормальный человек заметил бы. Но я отточила свои навыки наблюдения, всегда начеку, чтобы уловить малейший сигнал того, что пора бежать. Что-то заставило Джейми нервничать, и почему-то это не мысль о сиренах-убийцах в воде.
У меня перехватывает дыхание, когда я следую за его взглядом, устремленным на пышную зелень. Среди высоких зеленых деревьев раскинулись самые изысканные растения, которые я когда-либо видела. Красота их цвета и разнообразия притягивает меня к ним, как магнит. Широкие лепестки темно-синего, кремово-розового и ярко-желтого цветов сияют на фоне бархатной ночи. Мандариновый, ярко-красный, баклажанный оттенки заката обрамлены широкими листьями цвета морской пены, изумруда и лесной зелени.
Эти цвета вызывают во мне какую-то боль, и, не в силах сопротивляться, я срываю ближайший цветок. Красивый оттенок кристально чистой бирюзы, как будто я представляю себе этот самый залив в лучах солнца. Я долго смотрю на него, наслаждаясь чувственным цветом, словно он — пища, а я умираю от голода. И, наверное, так оно и есть — отвыкшая от всего прекрасного, жаждущая даже самого маленького кусочка.
Джейми подходит ко мне сзади и смотрит на меня настороженно, словно я сошла с ума. Вероятно, он не так уж далек от истины.
