на мгновение. Жжение в моей груди немного утихает.
Эфириум в руках стервы-полубогини, должно быть, довольно эффективен. Приятно это знать.
Я замираю, заметив женщину, наблюдающую за мной с порога кухни. Она одета в зимнюю одежду, испачканную красным, но следы крови на ее лице говорят мне, что это не ее. По крайней мере, не все. Но с другой стороны, призраки вполне способны свести кого-то с ума настолько, чтобы убить своих близких. Этот бесшумный призрак, должно быть, вызвал кровопролитие, которое привлекло сюда вампиров.
Женщина теряет дар речи, когда произносит одними губами: — Мэйвен Оукли?
Верно. Я была во всех новостях, прежде чем моя душа совершила незапоминающийся крюк в Рай. Она явно узнает меня.
— Привет, — говорю я неловко. Если она и боится меня, то не показывает этого. — Возможно, сейчас неподходящее время, но у тебя есть карта или…
Она плывет ко мне, и именно тогда я понимаю, что эта женщина — жертва убийства с топором, которую я видела лежащей в коридоре.
Очевидно, я снова вижу призраков.
Как я заметила, когда была ребенком, новые призраки становятся слегка прозрачными и могут говорить только неразборчивым шепотом и тихими завываниями. В остальном они выглядят так, как будто могли быть живыми. Только когда духи на какое-то время остаются не забранными, они теряют свой цвет и становятся туманными, человекоподобными пятнами, которые становится трудно идентифицировать.
Когда она подходит ближе, я стою на месте. — Послушай, я уже проходила через это раньше. Я не могу тебе помочь.
Женщина делает паузу и указывает на мою косу, как будто она в замешательстве. Я собираюсь объяснить, что настоящему Жнецу придется забрать ее душу позже, но останавливаюсь и снова осматриваю свое новое оружие. Гален что-то говорила о унаследованных способностях.
Может быть…
Я замахиваюсь косой в сторону мертвой женщины.
Тихий свист наполняет дом, когда лезвие из эфириума начинает светиться. Призрак испаряется, как раз перед тем, как меня наполняет гудение. Это совсем не то же мрачное, ненасытное ощущение, которое я когда-то испытывала от убийства — вместо этого гудение мягкое. Нежное. Почти… мирное.
Тьфу.
С любопытством я поднимаю руку и снова пытаюсь произнести обычное огненное заклинание, поскольку в этом доме не менее холодно, чем снаружи. Когда ничего не происходит, я пробую снова на языке фейри. И снова ничего, кроме небольшого тепла, щекочущего мою ладонь.
Интересно.
Как можно осторожнее я осматриваю остальную часть дома. Я нахожу то, что, как я предполагаю, было мужем женщины, лежащим мертвым на кухне, покрытым ранами от топора и укусами вампиров. Его призрак поблизости, смотрит в окно. Увидев меня, он пытается что-то сказать, но я не могу прочитать по его губам из-за густой бороды.
Он подходит ближе. Я снова поднимаю косу, но останавливаюсь.
— Мне нужно одолжить твою машину.
Он указывает на ключи, оставленные на кухонном столе рядом с беспорядочными стопками газет, обширными заметками и книгами с закладками.
— У тебя есть карта? — Я проверяю.
Призрак снова указывает на стол, так что я предполагаю, что одна из них погребена под этим хаосом.
— Отлично. Приятной тебе загробной жизни.
Или куда я их отправляю. Кто, блядь, знает?
Я снова взмахиваю косой, восхищаясь зловещей мелодией своего нового оружия, когда до меня доносится еще одно тихое жужжание.
Как только я убеждаюсь, что в доме нет привидений, я принимаюсь за обыск в поисках того, что мне понадобится. Поднявшись наверх, я роюсь в поисках аптечки и кое-какой женской одежды, которая мне больше всего подходит — просторного светло-серого свитера, темно-синего пальто, брюк, которые больше облегают фигуру, чем мне нравится, толстого шарфа и гораздо лучших зимних ботинок, которые лишь немного великоваты для моих ног.
Прихрамывая, возвращаюсь на кухню, засовываю ключи в карман и роюсь во всем, что лежит на столе, в поисках карты. Убирая газеты с пути, я останавливаюсь, когда заголовок привлекает мое внимание… потому что он обо мне.
Последние новости: Мэйвен Оукли, убийца «Бессмертного Квинтета», погибла в Битве с Нэтэром.
Под ним — знакомая зернистая фотография, на которой я стою перед слегка подвергнутым цензуре мертвым телом ДельМара с Пирсом наготове в руках.
Я проверяю дату. Это январь, но мне этого недостаточно. Как долго меня не было? Роясь в газетах, я просматриваю дату за датой в поисках, пока мой взгляд не натыкается на самодельный календарь на линованной бумаге для блокнота, лежащий рядом. Взяв его со стола, я смотрю на последний вычеркнутый квадратик.
Год тот же, но, несмотря на арктический холод на улице, этот мятый, часто используемый листок бумаги показывает, что сейчас начало июля.
Июль.
О, мои гребаные боги. Шесть месяцев?
Мое горло сжимается от дурного предчувствия. Я быстро пролистываю еще несколько газет, пытаясь собрать воедино то, что еще пропустила.
Миллионы людей эвакуируются в Опорные пункты в массовой панике на фоне сильного холодного фронта
Мэйвен Оукли: Каратель или Спасительница? Освобожденные обитатели Нэтэра оплакивают погибшую Загадку
Великий Белый Север, окутан в Голубом Адском пламени
«Совет Наследия» покидает свое место, поскольку города людей захвачены невиданными ранее демонами
Зоны Лимба возникают по всему миру: как их выявить и избежать
В Европу прибывают демоны, начинается ледниковый период, и число смертей растет
Эверетт Фрост: От популярной супермодели до военачальника-реформатора
Я замираю на последнем, снова и снова перечитывая его имя. Прежде чем я успеваю перейти к самой статье, что-то движется боковым зрением.
Сжимая косу, я оборачиваюсь и вижу двух призраков вампиров из Нэтэра. Они плывут ко мне с бесчувственными лицами, ища моей помощи, чтобы попасть в тот загробный мир, который уготован монстрам.
Эта способность уже начинает раздражать.
— Нет. Вы, два придурка, можете подождать Дорогую Мамочку (Прим. Отсылка к известному фильму и книге «Дорогая мамочка» (Mommie Dearest), который рассказывает о жестоком обращении с детьми.), — бормочу я, готовая убраться отсюда и разыскать свой квинтет.
Схватив карту, отмеченную большой звездой, показывающей, что я нахожусь где-то в Западной Вирджинии, я засовываю ее в карман позаимствованного пальто и выхожу из дома. Стая воронов приветствует меня хриплым карканьем, когда я пробираюсь по снегу, усталость тяжелым грузом давит на мое странно слабое тело.
Заводя двигатель машины, я пытаюсь придумать, как дать задний ход этой чертовой штуковине. После нескольких бесполезных минут я хмурюсь, завожу машину и жму на газ, несмотря на вспыхивающую боль в лодыжке. Протаранив часть забора, я наугад сворачиваю на то, что, как я надеюсь, является дорогой.
Если я нахожусь в Западной Вирджинии, то, по крайней мере, теперь у меня есть
