принялась переодеваться, стараясь побыстрее надеть на себя одежду и не сидеть голышом в одном плаще. Он хоть и закрывал меня до пят, но, несмотря на это, я все равно ощущала себя очень беззащитной. С каждым сухим предметом одежды, надетым на тело, ко мне возвращалось немного уверенности. "А что, если я просто переоденусь и убегу? — внезапно мелькнула безумная мысль. — Куда подальше от этого Харальда? "
— И в самом деле память девке отшибло, раз позабыла про то, что сумку на берегу бросила, — пробурчал Харальд, наблюдая за мной.
Наконец я переоделась во всё сухое и кое-как собрала свои недосушенные вещи в сумку. В этот момент Харальд вскочил в седло, протянул руку и одним движением подхватил меня, усадив перед собой на лошади.
— Пора домой ехать, а то скоро ночь, — отрывисто сказал он, словно давал приказ.
Несмотря на сухую одежду, я все равно продолжала мерзнуть. Ветер пронизывал меня насквозь, и даже близость Харальда не спасала от холода. Мои мокрые сапоги были приторочены к седлу, а на ногах красовались лишь теплые шерстяные носки, найденные в сумке. "Лучше хоть что-то, чем ничего", — подумала я.
Пока Харальд правил лошадью, я украдкой изучала содержимое своей сумки, надеясь найти хоть какую-то зацепку, которая помогла бы мне понять, кто я такая. Кроме нескольких грубых рубах, пары штанов и шерстяных носков там ничего не было. Никаких украшений, никаких личных вещей, которые могли бы пролить свет на мое прошлое. Память услужливо подкинула мне информацию о том, что паспортов в то время не было. Во всяком случае, в том мире, куда я непонятным образом угодила. Так что, пока я не встречу кого-то, кто знает меня в лицо, я вряд ли смогу узнать, кем являюсь на самом деле.
Все эти мысли крутились в моей голове, пока мы ехали по заснеженному лесу. Я старалась держаться прямо, чтобы случайно не прислониться к Харальду спиной, но холод брал свое. В конце концов я не выдержала и, дрожа, все же прислонилась к его груди. Мужчина рассмеялся, и его смех отдался вибрацией в моей спине. — Долго же ты терпела, — проговорил он с усмешкой.
Я огрызнулась в ответ:
— Да, не очень-то приятно ехать, когда зуб на зуб не попадает.
Харальд усмехнулся:
— Не скалься, а прижмись посильнее, если холодно. Иначе замерзнешь и заболеешь, а там недалеко и на тот свет отправишься.
Я подумала о том, что на том свете уже побывала, и мне там совсем не понравилось. Поэтому, проглотив обиду и подавив возмущение, молча прижалась к Харальду. Его тело было теплым и крепким, и постепенно ко мне начало возвращаться подобие комфорта. Холод отступал, уступая место тихой усталости. Кажется, я начинала засыпать, прислонившись спиной к этому суровому, но такому необходимому сейчас викингу.
Чувствуете как приближается к вам новый литмоб? Он уже на пороге. Встречайте!
Северная жена
https:// /shrt/lfDb
Глава 2
Меня разбудил шум. Шум, совершенно непохожий на тишину леса, которую я помнила последней. Вокруг меня царила суета крупного города викингов. Вечер уже вступил в свои права, и улицы были освещены факелами и жаровнями, установленными на перекрестках.
Мы ехали по узкой мощеной дороге, вдоль которой теснились деревянные дома с островерхими крышами. Двух- и трехэтажные, но все равно приземистые. Лавки торговцев были еще открыты, и оттуда доносились гортанные крики зазывал, предлагавших свой товар. Здесь были и меха, и ткани, и оружие, и еда. Люди сновали туда-сюда, толкаясь и переговариваясь. Мужчины, широкоплечие и большие, словно медведи, одетые в грубые куртки и рубахи, женщины в длинных шерстяных платьях, дети, бегающие между ног у взрослых. Все это бурлило вокруг нас, словно в огромном котле.
Пока спала, я как-то умудрилась повернуться боком, но, скорее всего, это Харальд меня пересадил. Мои ноги были аккуратно спрятаны под его плащом и перекинуты через его бедро, чтобы не замерзнуть окончательно. Я попыталась сесть нормально, но Харальд тут же осадил меня:
— Не ерзай, сиди смирно.
Я не посмела перечить. В его голосе звучала такая непреклонность, что спорить не хотелось. Я снова осмотрелась вокруг. Этот город был шумным, полным странных запахов и незнакомых лиц. Но в то же время он был живым и каким-то по-своему привлекательным.
Пока мы проезжали по улицам, я заметила, что многие люди узнают Харальда. Они приветствовали его поклонами головы или взмахом руки. Некоторые кричали слова приветствия, в их голосах чувствовалось уважение.
— Конунг!
Несмотря на то что я сидела впереди Харальда, прикрытая его широкой спиной и укутанная плащом, который покрывал нас обоих, я все равно ловила на себе любопытные взгляды. Люди разглядывали меня с неприкрытым интересом, перешептывались и тыкали пальцем. Я чувствовала себя каким-то диковинным зверем, выставленным на всеобщее обозрение.
Я опустила голову, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. Сейчас мне больше всего хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, раствориться в этом шумном городе. Но, к сожалению, это было невозможно. Я была здесь, в плену обстоятельств, и хорошо, если только обстоятельств, а не этого грозного конунга. И мне нужно было как-то выжить.
В голове промелькнула любопытная мысль. "А как так вышло, что я знаю их язык? Откуда у меня эти знания?" Значит, я не помнила ничего из жизни хозяйки этого тела, а язык знала. Это, конечно, упрощает мне жизнь, так как в противном случае мне вообще пришлось бы несладко.
Наконец мы подъехали к большому дому, который возвышался над остальными постройками. Это был не просто дом, а настоящий дворец, сложенный из огромных темных бревен. Резные украшения на фасаде изображали сцены из мифов и сражений, а над входом красовался огромный герб с изображением ворона.
Харальд спрыгнул с коня, и к нему тут же подбежал мальчишка, которому он отдал уздцы. Затем он легко снял меня с лошади. Я удивленно ахнула, когда почувствовала, что он держит меня на руках и не собирается опускать на землю.
— Ты без обуви, — объяснил он коротко, словно не заметил моего смущения.
И действительно, мои шерстяные носки были совсем неподходящей обувью для прогулки по улице. Харальд нес меня на руках словно пушинку, и я чувствовала себя безумно неловко, но не решалась что-либо сказать.
Когда мы вошли в дом, нам навстречу вышла женщина лет пятидесяти. Ее лицо было испещрено морщинами, но глаза светились умом и добротой. Она окинула меня внимательным взглядом, а затем обратилась к Харальду полушутя-полуязвительно:
— Отправился за дичью, а привез девицу, — то ли спрашивала, то
