не знала, что делать с этой невесомостью.
Рихард подошёл ко мне. Шум вокруг как будто стих, отступил. Он смотрел на меня, и его лицо, всегда такое бесстрастное и уверенное, сейчас было иным. Напряжённым. Полным боли и… стыда.
— Ясмина… — он начал, и его голос, обычно такой твёрдый, дрогнул. —Нет слов, чтобы описать глубину моего провала. Я был слеп. Ослеплён ложным чувством, подстроенной судьбой. Я причинил тебе невыносимую боль. Публично отверг, унизил… — он замолчал, с трудом подбирая слова. — Прости меня. Я умоляю.
Я смотрела на него, на этого могущественного человека, который сейчас стоял передо мной сломленный и умоляющий. И я ждала, что почувствую — торжество, облегчение, может быть, жалость. Но я чувствовала лишь ту же пустоту. Огромную, бездонную пустоту на месте той любви, надежды и веры, что когда-то жили во мне и были обращены к нему. Эти чувства были растоптаны, выжжены дотла.
— Нет, — сказала я тихо, но так чётко, что он не мог не услышать. Голос мой звучал ровно, без дрожи. — Я не могу. Ты отверг меня. Не просто отказался от брака. Ты публично, при всех, объявил меня ошибкой, а её — своей судьбой. Ты отдал предпочтение той, что помогала держать меня в цепях, что наслаждалась моим унижением. Эти раны… Они слишком глубоки. Я не готова это забыть. Не готова простить.
Я увидела, как он содрогнулся, словно от физического удара. Боль промелькнула в его глазах, и он опустил голову.
— Я понимаю, — он прошептал так тихо, что это было похоже на выдох. — Я не смею просить.
— Я покидаю Айстервид, — объявила я, и мой голос приобрёл новую, незнакомую мне самому твёрдость. Это было моё решение. Моя воля. — Я не могу больше оставаться здесь, где каждый камень напоминает мне обо всём. Я переведусь в другую академию. Мне нужно начать всё заново.
В этот момент Вельда, ковыляя и что-то ворча себе под нос, подошла к зияющему дыре разбитого окна. Ночной ветер трепал её седые пряди.
— Эй, ты, полосатый разбойник! — крикнула она в темноту. — Представление окончено! Вылезай, трусишка! Иди к своей хозяйке, она тут по тебе ревёт!
Она что-то неразборчиво пробормотала, сделав пасс руками в воздухе. И тогда из-за каменного карниза, цепляясь за него крошечными коготками, появился перепуганный, растрёпанный, но целый и невредимый Мартин. Вельда, фыркнув, ловко подхватила его и, не глядя, протянула мне.
— На, держи своего бандита. Жив, здоров, только перья на шубе взъерошил. Старая Вельда своё слово держит. — Она повернулась к Рихарду. — Ну а ты, дракон, не забудь зайти за моим гонораром. За Зеркалом. Договор есть договор.
Я прижала к груди тёплый, дрожащий комочек. Мартин жалобно похныкивал, утыкаясь мокрым носом мне в шею, его маленькое сердечко бешено колотилось. В этом тёплом, живом, верном существе, был хоть какой-то смысл. Хоть какая-то, самая крошечная точка опоры в этом рушащемся мире.
Я обвела взглядом зал: Рихарда с его немой болью и раскаянием; арестованных, плачущих Кларису и Марису, чьи жизни только что рухнули в одночасье; Каэлана, которого двое стражников уже уводили прочь, и на его лице застыла гримаса глубочайшего потрясения; Элис и Леону, смотревших на меня из толпы — Элис с облегчением и слёзами на глазах, Леона с редким, почти неуловимым кивком одобрения.
Это был конец. И начало. Горькое, болезненное, одинокое, но моё. Моё собственное. Не украденное, не подаренное, не выпрошенное. Завоёванное ценой невыносимой боли, но своё.
Не говоря больше ни слова, я развернулась и пошла прочь из сияющего, шумного зала. Шёпот и взгляды провожали меня, но сейчас они не имели значения. Я прошла мимо Рихарда, не взглянув на него, чувствуя, как его взгляд тяжёлым грузом лежит на моей спине.
По дороге в свою комнату меня догнала Леона.
— Ты уверена в своём решении? — спросила она без предисловий. — В другой академии тоже может быть куча проблем. Куда именно ты собралась?
— Думаю, раз у меня такая разрушительная магия появилась, то Акатемия тёмных сил будет мне как раз под стать.
— Но ведь там обучают тёмной магии. Там опасно. И совсем не похоже на Айстервид.
— Именно поэтому я и выбрала её, — ответила я. — Мне нужно место, где нет этих стен, не напоминающих мне каждый день о...
Я не договорила, но Леона поняла.
— Вандергрифты имеют определённое влияние и там, — сказала она после паузы. — Если понадобится помощь...
— Спасибо, — я искренне улыбнулась ей впервые. — Но я справлюсь сама.
В своей комнате я начала собирать вещи. Делала это механически, почти не думая. Несколько платьев, книги, миниатюра матери, немного еды в дорогу. Всё умещалось в одну скромную сумку.
Вдруг в дверь постучали. На пороге стоял Рихард. Он выглядел уставшим и постаревшим.
— Экипаж отвезет тебя в Акатемию тёмных сил завтра на рассвете, — тихо сказал он. — Я распорядился, чтобы тебе доставили до самых стен. И ещё я направлю письмо их ректору с рекомендациями.
— Я не нуждаюсь в твоей помощи, — холодно ответила я.
— Знаю, — он кивнул. — Это не помощь. Эт моя обязанность. Как ректора, допустившего такое на своей территории. — Он помолчал. — И как человека, который был должен тебе защиту.
Он протянул небольшой кошель.
— Это не подарок. Твоё законное содержание за время обучения, которое ты не дополучилась. И кое-что от отца. Он просил передать, когда узнал обо всём. Увы, из-за болезни он не смог сегодня быть здесь. Да и известие о том, как поступила Клариса, доставило ему лишних переживаний.
Я взяла кошель, не глядя на него. Деньги действительно могли пригодиться в новом месте.
— Прощай, Рихард, — сказала я, поворачиваясь к нему спиной.
— Прощай, Ясмина, — его голос прозвучал совсем тихо. — И... прости.
Когда дверь закрылась, я наконец позволила себе расплакаться. Плакала о несбывшихся мечтах, о преданном доверии, о той Ясмине, которой больше не было. Мартин, прижавшись ко мне, тихо похрюкивал, пытаясь утешить.
Утром, когда первые лучи солнца только начинали золотить шпили Айстервида, я уже стояла у ворот академии. Воздух был свеж и прохладен, с моря дул солёный ветер.
Элис прибежала проводить меня. Мы молча обнялись — что ещё можно было сказать? Леона прислала записку с рекомендательным письмом к ректору Акатемии тёмных сил. Это было
