не нужный дурак. Больше я ее не видел. И Алеся, и ее Саша, после этого в санатории не появлялись. На стоянку сходить, как ты это сделал, я не додумался. Может, они, как и в твоей реальности, вместе уехали. В корпус к девчонкам идти ночью я не захотел, точно опять с абреками бы поцапался. Оксана утром на завтраке тоже сказала, что ничего не знает. Сразу после обеда она уехала из санатория».
– Не мог это сразу рассказать? Пер всякую хренотень через плетень.
«Не мог, значит. Я хотел, чтобы ты сначала понял, что это уже не моя жизнь, а твоя собственная».
– Сундучидзе, я вот сейчас вроде слова твои пониманию, а что это значат, как-то не въезжаю еще. Вроде, все это хорошо, что у меня теперь своя жизнь, и что бабушка вроде дала добро на это, но не проникся я еще. Да и как-то без Алеси совсем плохо мне. Вот если бы она была рядом, тогда да. Я бы тащился, как моль по канифоли. А сейчас я даже не знаю, что мне дальше делать. Я всю жизнь, косяки твои правил, оттирал грязные следы твоих сапожищ, которыми ты по чужим жизням прошелся, а теперь чот даже не знаю, как быть.
В это время в дверь постучали.
Да что за дела. Проходной двор какой-то. Ломятся в номер все кому не лень. Может это кто нехороший пришел, сейчас бы самое то кулаками помахать, получить по репе и спокойно лечь спать.
– Кого там принесло опять? Что надо?
– Ром, открой, пожалуйста. Это я, Алеся.
Снова Алеся
«Да ладно. Так не бывает. Охранник же ясно сказал тебе, что она с мужем уехала, на его машине. Как она могла снова здесь очутиться? Да еще и ночью. Может это не Алеся?»
– Сам охреневаю, но голос вроде ее.
«Не открывай. Или хотя бы цепочку на дверь накинь».
– Это тебя пора на цепь сажать. Совсем крыша съехала. Куда только охотники за приведениями смотрят?
«Ну, смотри, я тебе предупредил. Не хочется мне из реанимации в реанимацию летать, но ничего, привыкну потихоньку. Буду навещать тебя после того, как в себя придешь после трепанации проломленного черепа».
– Сундук, ну вот что ты прешь опять? Кому я сдался? Да и сам подумай, кого удержит эта фанерная дверка, кроме хрупкой девушки, которую я и так пущу?
Почему-то вдруг затрясшимися руками, кое-как открыл дверной замок, впустил грустную и тоже почему-то испуганную девушку. Алеся была без вещей и зябко обнимала себя руками. Не удержался и сразу обнял, прижав к себе такое родное тельце.
– Честно говоря, я не ждал тебя, Алеся.
– Я знаю. Сама от себя не ожидала, что вернусь. Наверно, понимала в глубине души, что не смогу без тебя больше, но не думала, что прям сразу прибегу как собачка. Я же уехала с Сашей. Догнала его на стоянке и села к нему в машину.
Как-то не смог сказать, что знаю об этом. Просто сидел, счастливо молчал и слушал Алесю, которой, кажется, надо было выговориться.
– Мы ехали в сторону трассы, а я сидела в машине, то ли спала, то ли думала, и вдруг поняла, что старая жизнь кончилась. Хорошая она была или не очень, даже неважно. Просто она кончилась и ее не вернуть. Сказала мужу остановить машину и вышла где-то в лесу. Он вроде понял, что у меня на душе твориться и даже спорить не стал. Остановился на обочине, высадил меня и, не сказав ни слова, уехал.
– Ночью, одна, черт знает где. Дурочка, ты моя безбашенная. И как добралась обратно?
– Мне повезло. Только перешла дорогу, как сразу остановилась попутная машина. Пожилая пара сюда ехала, в санаторий. Милые люди. Они спросили все ли у меня в порядке и больше не приставали с вопросами. Заехали прямо на стоянку. Только охранник как-то странно смотрел на меня. Сочувственно так, как на больного котенка.
– Забей. Охранники на всех так смотрят, кто по ночам приезжает.
«Или кто катается туда-сюда и все время на разных машинах».
– Сундук, ты никуда не торопишься?
«Нет, до следующего вторника я абсолютно свободен».
– Почему до вторника? Конкурс красоты в реанимации будет? Победитель в морг без очереди попадет?
«Шутить ты не умеешь и Винни-Пуха не смотрел. Пропащий человек. Ты, Малой, даже не надейся, что я сейчас свалю. Мне кажется, это последняя серия, и я хочу посмотреть ее до конца».
– Хрен с тобой, Золотая Рыбка. Только будь человеком, не мешай.
«Я буду очень молчаливой рыбкой».
Притихшая в моих руках Алеся, начала тихонько шевелиться, и я с трудом отпустил девушку. Так бы и стоял с ней в прихожей всю жизнь.
– Заходи. Тебе бы сейчас кофе или чаю, но у меня нет ни того ни другого.
«Сам понял, что сказал и зачем сказал? Джентльмен, блин. Зачем предлагать то, чего нет?»
– Сундук, ты обещал.
«Все. Молчу, как килька в томатном соусе».
– Ром, мне очень страшно от того, что происходит со мной. Я окончательно запуталась в чувствах и мыслях. Сейчас я хочу просто побыть рядом с тобой. Поговорить, привести в порядок мысли, успокоиться.
– Конечно, солнышко, давай поговорим.
– У меня в голове не укладывается, как я еще вчера глубоко замужняя женщина оказалась здесь. Нет, ты не подумай, я рада быть с тобой, но у меня такое ощущение, что у меня пропал куда-то кусок жизни между сегодня и вчера. Ты не поймешь меня, конечно, но это очень странное и даже пугающее чувство, когда судьба абсолютно не зависит от тебя, а ты словно безвольная кукла в какой-то непонятной игре.
– Офигеть.
– Что странно, да?
– Очень странно. Один в один, как у меня по жизни.
– Не шути так, Ром. Это совсем несмешно.
– Да ни в одном глазу шутки не было. Одно удивление, что такое сказала. Алеся выслушай меня, пожалуйста. Я понимаю, что это будет выглядеть бредом, но я все должен сказать. Больше мне довериться некому, а если и ты меня не поймешь, значит, и нефиг мне делать на этой… короче слушай.
– Как-то страшно прозвучало, но говори. Обещаю, что поверю всему, что ты скажешь.
– Ой, не зарекайся. Я бы сам не поверил, если бы мне такое втирали.
Я ходил по комнате, собираясь с
