поломанных судеб горничных, в его арсенале хранились ещё более опасные тайны. Такие как дружба с немецким послом и симпатия к Вильгельму Прусскому. Ты знала, что они были лично знакомы? Нет? Я тоже не сразу узнала. Лишь только когда случайно натолкнулась на переписку отца. Я была глупа, Викки. Я знала, что в этом доме нужна хитрость, чтобы выжить, и я сохранила эти письма. О, я многое сохраняла на протяжении многих лет. Я терпела все издевательства, помня, что в один момент могу отправить отца на виселицу. Разве это не мило? Он думал, что владел мною, а я могла отправить его на виселицу! Ха-ха.
Она весело захихикала, и я с ужасом поняла — она безумна! Совершенно! Но почему я этого раньше не замечала?
— Я ждала удачного случая, но потом в моей жизни случились перемены. Появилась ты! Ох, Викки, это был самый счастливый день в моей жизни.
Маргарет вздохнула и снова взглянула на меня. От этого взгляда меня бросило в мороз, а потом и вовсе захотелось стряхнуть плечи, но я сдержалась. Нельзя её сбивать! Пусть расскажет мне всё.
— Мое сердце пело, хотелось, чтобы мы были рядом вечно, и я придумала план, — продолжила она с победной улыбкой, словно ожидая, что я похвалю её за находчивость. Держать лицо становилось всё труднее и труднее. — Я решила, что выйду замуж за Арчибальда, и мы сможем жить в одном доме и видеться каждый день. Конечно, для этого мне пришлось терпеть твоего брата и его неуклюжие попытки мне угодить, а ещё… его мерзкие прикосновения. Это было самое трудное в моем плане.
Я больше не могла этого выносить. Сжав губы, я сказала:
— Он ведь любил тебя, Маргарет! Любил и покрывал тебя, идя на преступление.
— Да, — легко согласилась она, не чувствуя ни капли раскаяния. — Так же, как и я любила тебя, Виктория, и многим, очень многим пожертвовала.
Мне хотелось кричать, возразить, сказать, что её «жертвы» были ложью, но Генри положил руку мне на плечо, помогая собраться с силами. Этот жест заметила Маргарет, и её лицо перекосилось от злости.
— А знаете, констебль, я передумала, — усмехнулась она, глядя на нас. — Я не хочу говорить. Герцог Пемброк мешает мне сосредоточиться. Пусть он покинет комнату, иначе я не смогу всё рассказать.
Это был откровенный вызов, и он разозлил Генри, но я тут же положила свою руку на его ладонь и умоляюще взглянула.
Пожалуйста! Для меня это единственный шанс узнать, что случилось со мной год назад. А Маргарет просто хочет насладиться своим триумфом в последний раз и сама выбирает себе аудиторию.
Приняв мою молчаливую просьбу, Генри кивнул и покинул комнату.
— Продолжим? — спросила я, когда за ним закрылись двери.
— Конечно, — радостно откликнулась Маргарет. — Мой отец, к большому удивлению, не был против этого брака, и казалось, всё шло как по маслу. Но потом появился он. Генри Лэнгтон!
Её глаза блеснули ненавистью, и я была уверена, что будь у неё ещё раз в руках пистолет, она бы использовала его без колебаний.
— Он околдовывал тебя, пудрил мозги, обвивал и опутывал, как плющ. Ты не могла ни о чём другом говорить, кроме как о нём. Генри то, Генри сё. Я пыталась раскрыть тебе глаза, но ты была так ослеплена, что не слушала меня. Теперь весь мир крутился вокруг него. У меня оставалась надежда, что будущий герцог не возьмёт в жёны сестру графа, особенно если титул тебе по наследству не полагался.
Но и эти надежды разбились, когда в один день я получила записку от тебя. О том, что Генри сделал тебе предложение. Это был крах! Он забрал бы тебя, а я осталась бы в этом мрачном Эшвуд-Корте вместе с ненавистным мужем. Я была в ярости и отчаянии. И именно тогда в моей голове родился план. Простой, но очень рискованный. И для его реализации мне нужны были помощники.
Она торжествующе посмотрела на меня, будто бы говоря: «Гордись мной, Викки». Но я только чувствовала ком в горле. Я догадывалась, что будет дальше.
— И я решила использовать связи отца. Я написала Джеймсу Муру письмо, где очень подробно объяснила, насколько обширны мои познания в его деятельности, а потом потребовала помощи и содействия. О, конечно же, я не была настолько глупа, чтобы соваться в пасть тигру без подготовки. Все документы были тщательно спрятаны в надёжном месте, и я убедила мистера Мура, что если со мной что-нибудь случится, они тут же лягут на стол кому-то из чиновников. Конечно, с тех самых пор забота о моём здоровье стала приоритетом для мистера Мура. Взамен молчания и неких услуг с моей стороны он обещал мне поддержку и помощь в решении моих задач.
Нашёлся человек в Уайтчепеле, который за небольшую сумму делал некие «услуги», в том числе и писал письма твоему жениху. Связь мы держали через Молли.
— Молли? — Вот ещё одна не заживающая рана. — Она ведь тоже была шпионкой?
— Да, — Маргарет кивнула. — Её мне отправил Джеймс Мур. Она была моей связной. Ты, наверное, не помнишь, но до случая с тобой она была моей горничной.
Да, я этого не помнила, но это многое объясняло. Но почему тогда её отправили со мной? И самое главное! Что случилось год назад?!
— Что случилось год назад? — повторила я последнюю мысль, затаив дыхание.
Вот тут она впервые отвела глаза и с сожалением сказала:
— Это моя вина. Прости меня, Викки.
Я промолчала. Что я ей скажу? Что я легко прощаю ей разбитую помолвку? Три месяца в состоянии овоща? Ссылку и долгое восстановление? Я ей должна это простить?
Будто чувствуя, что происходит у меня в голове, Маргарет протянула руку, чтобы привычным жестом взять мою, но тут же отдернула, столкнувшись с моим враждебным взглядом.
— Я не хотела, но у меня не осталось выбора, — продолжила она, её голос стал тихим, почти умоляющим. — Лэнгтон ничего не предпринимал, хотя я уже и подарила тебе ту брошь и браслет, будто бы от поклонника. И намекала тебе на его связи, но вы упрямо держались друг за друга. Он гордый, не так ли? Нужен был такой скандал, такой удар, которого он бы не выдержал и отказался от тебя.
Она глубоко вдохнула, и я заметила, как её руки сжались в кулаки.
— Мы тебя похитили.
Я замерла, хотя это признание не стало для меня неожиданностью. Один вопрос всё же сверлил мне голову:
— Кто такие «мы»?
Маргарет посмотрела на меня, её
