у тебя нет. Разве что поесть что-нибудь. Но это можно сделать и в боулинге.
Питер открыл рот, чтобы возразить, потом снова закрыл и покачал головой. Вздохнул сдержанно, и я поняла: я выиграла.
— Один час, — предупредил он.
— Один час, — согласилась я, улыбаясь.
— Какие условия ставки? — спросил он. — Хочу знать, что я получу, если ты проиграешь.
— Я не проиграю, — сказала я, максимально заигрывая. — Но если через час тебе понравится, ты встанешь на один из этих стульев и объявишь всем, что я, Зельда Тёрретт, самый умный человек, которого ты когда-либо знал. — Я указала на один из четырёх пустых стульев у бара.
Он удивлённо рассмеялся.
— Убеждена, что выиграю, не получив удовольствия, поэтому могу согласиться. Но если всё-таки мне понравится… — его глаза сверкнули вызовом — «что я выиграю?»
Я подумала.
— Если выиграешь, потому что слишком сноб, чтобы получать удовольствие, тебе не придётся хвалить меня.
Он прищурился.
— Это не приз.
— Детали обсудим позже.
— Нет. — Его голос стал неожиданно серьёзным. — Я никогда не соглашаюсь на сделку, не зная всех условий. Никогда.
Я уставилась на него. Похоже, он только что понял, что это правило касается всех его прошлых привычек.
— Никогда? — осторожно спросила я.
— Никогда, — сказал он, глотая.
Если он что-то вспоминал о прошлом, его ошеломлённая тишина говорила, что это не было счастливое воспоминание. Я почти спросила, что именно, но его закрытое лицо заставило меня воздержаться.
Если он захочет поделиться — даст знать.
— Давай возьмём обувь, — предложила я, возвращая разговор к делу. — Когда решишь, какой приз за победу, скажешь мне.
Он молча последовал за мной к стойке проката обуви.
За стойкой стоял мужчина средних лет в футболке Dungeons & Dragons, с пластиковым бейджиком «Джонатан» и серьёзно скучающим выражением лица. Он уставился на что-то в телефоне, когда мы подошли.
— Размер обуви? — спросил он, даже не поднимая глаз. Я не могла винить его за скуку. Его работа, должно быть, скучнее некуда.
— Женская семёрка, — сказала я. Обернулась к Питеру: — А твой размер?
— Одиннадцать, — сказал он. Потом шепнул мне: — Это написано внутри моих ботинок.
При звуке его голоса Джонатан резко поднял взгляд. Удивлённо отступил назад.
— Чего хотите?
Я бросила на Питера взгляд краем глаза. Он выглядел так же озадаченно, как и я.
— Чтобы… поиграть в боулинг? — Он звучал крайне сомневающимся.
Глаза Джонатана сузились.
— Вы не собираетесь создавать проблемы?
Что за чертовщина? Питер, конечно, не был рад здесь находиться, но выглядел ли он настолько раздражённым, чтобы этот парень подозревал худшее?
Я попыталась отшутиться.
— Я говорила тебе, что нужно чаще улыбаться, — сказала я Питеру самым весёлым голосом, который смогла подобрать. — Когда ты хмуришься, выглядишь угрожающе.
Питер лишь небрежно отреагировал.
Повернувшись к Джонатану, я добавила шёпотом заговорщицким тоном:
— Слушай, он полный ворчун, но не обидит даже муху. Мой парень здесь только потому, что я хотела, чтобы он пришёл.
Питер издал странный звук и начал резко кашлять в ладонь. Я сочувственно посмотрела на него и начала поглаживать спину — как любая девушка, обеспокоенная внезапным кашлем парня. Я знала, что назвать его своим парнем было импульсивно. Но инстинкт подсказывал: если Джонатан подумает, что мы встречаемся, он будет меньше подозревать худшее о Питере. Это был риск, но похоже, что он оправдывается — по его слегка более расслабленной позе.
Его взгляд сместился с Питера на меня.
— Вы встречаетесь?
Питер открыл рот, чтобы ответить, но я слегка локтем ткнула его в ребро, чтобы заставить молчать.
— Да! — весело сказала я. — Уже шесть месяцев как встречаемся. На самом деле — мы здесь, чтобы отпраздновать нашу годовщину.
Боги, сколько мне придётся объяснять позже.
Джонатан слегка улыбнулся.
— Эм… поздравляю, наверное?
— Спасибо, — сказала я, сияя. Положила ладонь на грудь Питера, там, где когда-то билось его сердце. Он застыл, как ствол дерева, при моём прикосновении.
— Мы очень счастливы.
— Эээ, ясно, — сказал Джонатан, теперь явно некомфортно. — Слушай, извини за то, что раньше… Просто ты… — он кивнул на Питера — точная копия того парня, который был здесь около шести месяцев назад.
— Но у этого парня не было бы девушки, — фыркнул Джонатан. — И даже не ступил бы сюда, если бы ему за это не платили. Полный засранец.
Вдруг скверная музыка и шумные дети с дня рождения словно исчезли. Джонатан когда-то общался с Питером до того, как тот потерял память. Он был тем человеком, который мог ответить на вопросы о прошлом.
— О? — спросила я, немного сдвигая руку выше на груди Питера.
Надеюсь, Джонатан не слышал, как сильно билось моё сердце. Что сейчас думает Питер? Я не осмеливалась взглянуть ему в лицо.
— Почему у него не было бы девушки?
— Слишком занят путешествиями, полагаю. — Он отвернулся на мгновение, потом вернулся с двумя парами боулинг-обуви и протянул их нам через стойку. — И, как я уже сказал, полный козёл. Судя по тому, чем он зарабатывает на жизнь, не представляю, кто вообще захочет с ним встречаться.
Питер медленно сдвинул обувь с прилавка одной рукой.
— Этот человек… много путешествовал?
Мужчина пожал плечами.
— Думаю, да. Но был здесь только один раз. Я не задавал вопросов.
— Зачем он был здесь? — спросила я.
Но теперь, когда Джонатан убедился, что Питер на самом деле не тот придурок, каким он его считал, интерес к разговору с нами исчез. Он вернулся к своему телефону.
— Ничего хорошего, — сказал он, не поднимая глаз. — Дорожка восемь готова. Хорошего, эм… празднования годовщины или чего там.
— Тебе тоже, — пробормотала я, а потом вздрогнула, поняв, что сказала.
Я взяла Питера за руку и быстро повела к нашей дорожке. Он выглядел ошарашенным, даже не протестовал, когда я посадила его на один из потрескавшихся пластиковых стульев.
— Всё в порядке? — спросила я тихо.
— Нет, — признался он. — Это второе место из моего дневника, где кто-то взглянул на меня и впал в панику. — Он уставился в пол. — Я вспомнил этого Джонатана с прошлой встречи здесь. Сначала не узнал, но когда он заговорил про того таинственного засранца, что был шесть месяцев назад, кое-что вернулось. Мне заплатили кучу денег, чтобы вскрыть сейф, что держали в офисе, и украсть содержимое. — Он закрыл глаза и откинулся на спинку стула. — Зельда, я тебе говорю, я не думаю, что человек, которым я был тогда, был бы тем, кого ты захочешь знать.
Я взяла обувь и поставила её на пол.
— Ты — тот, кого я хочу знать, — настаивала я.
— Ты этого не знаешь.
— Я знаю достаточно, — сказала я. — Кто
