Книга: Путешествие с вампиром
Автор: Дженна Левин
Серия: Мой вампир #3
Перевод от https://t.me/johnny_mee_books
✨ Дорогие волшебники слова и грёз! ✨
Этот перевод — как уютная чашка какао в дождливый вечер: сделан с любовью, исключительно для души и вашего личного чтения.
Мы не продаём, не пиарим и не гонимся за славой — просто делимся магией между строк.
Пожалуйста, не сохраняйте файл надолго и не выкладывайте русифицированные обложки в соцсети (Instagram, TikTok, Pinterest и прочие миры онлайн). Пусть эта история останется нашим маленьким секретом.
С любовью и тёплым пледом,
ваша команда перевода ♡
Для Шепа, Селии и Ребекки. Спасибо вам за вашу безграничную поддержку и дружбу… и за то, что вы всегда сворачиваете на Уокер стрит вместе со мной.
Глава 1
Обновлённая выдержка из «Рукописи вампирского предания», семнадцатое издание, стр. 1123–24
Уотсон, Гризельда (р. ок. 1625 года, предположительно; Англия): О ранних годах жизни Гризельды Уотсон известно немного. Впервые она обрела известность в конце XVIII века благодаря непревзойдённой любви к драматизму и склонности к эксцентричным розыгрышам.
Её дурная слава стремительно возросла в последней четверти XIX века, когда она взяла себе прозвище Гризельда Ужасная. Предположительно, в начале XX века она совершила серию преступлений, связанных с поджогами, на территории нынешнего северо-запада Тихоокеанского побережья США и в Чикаго.
«Мне нравится смотреть, как всё горит», — якобы призналась она однажды доверенному лицу.
В начале XXI века мисс Уотсон почти не появлялась на публике. Неподтверждённые слухи гласят, что сейчас она живёт под именем Зельда Туррет и управляет популярной студией йоги в Северной Калифорнии.
До своего исчезновения мисс Уотсон прославилась фразой о том, что она «смеётся на полную, живёт на полную и играет на полную». В последние десятилетия XX века у неё даже появились фанаты, многие из которых сделали эту цитату своим девизом. Футболки с этой надписью до сих пор можно найти на Etsy.
***
Когда-то давно я была той ещё стервой. Точнее — плохой ведьмой.
Люди раньше съёживались, услышав моё имя. Особенно вампиры.
Конечно, моя репутация сеятельницы хаоса была заслужена лишь отчасти, но меня это никогда не волновало. Почти забавно — во что люди готовы поверить, основываясь лишь на слухах и сплетнях. В старые недобрые времена одним из моих любимых развлечений было запускать слухи о себе же — просто чтобы посмотреть, как далеко они разлетятся. Я даже превратила это в спорт.
Пока однажды это перестало быть весёлым, и я не ушла от всего этого. В любом случае, это было десять лет и целую жизнь назад.
Теперь, в своей совсем другой новой жизни — в спортивной форме, в переулке за моей студией йоги, с волосами, собранными в небрежный хвост, — мне всего лишь нужно было поднять большую картонную коробку с мусором и закинуть её в контейнер передо мной. Без магии. Как же быстро изменилась моя жизнь.
Я напомнила себе, что справлюсь. Если уж я могла поджечь половину Европы, имея за спиной лишь ветер — по крайней мере, так гласили легенды обо мне, — то уж это-то я точно смогу.
Я глубоко вдохнула, согнула колени и подсунула руки под дно коробки. Она была не тяжёлой, но большой и неудобной — почти до пояса. Я была столь же миниатюрной, сколь когда-то устрашающей: едва метр с кепкой и с короткими руками в придачу. Избавиться от мусора с помощью магии было бы куда проще, но это исключалось.
К сожалению, перед выходом я не провела свой ночной ритуал. Глупая оплошность. Так что помимо того, что моё тело примерно на двадцать пять процентов меньше, чем нужно для этой задачи, у меня ещё и дрожали руки. Я едва подняла коробку на несколько сантиметров от земли, как она выскользнула из объятий. Большая часть содержимого — в основном коврики для йоги и трико, испорченные, когда на прошлой неделе во время внезапного ливня протекла крыша, — высыпалась на асфальт.
Чёрт.
Мне понадобилась целая вечность, чтобы дотащить её сюда. Теперь придётся потратить ещё десять минут, собирая всё обратно и начиная заново. Я уже собиралась приступить, как выпрямилась и увидела нечто, что мгновенно вытеснило из головы мысли о промокших трико и огромных коробках.
Точнее — кого-то.
Было уже за десять, и единственным источником света служила луна, частично скрытая облаками. Но даже если бы у меня не было такой сверхъестественной ночной зоркости, что я могла бы разглядеть сокола в сотне метров в тёмном лесу, я всё равно не смогла бы не заметить гигантскую фигуру мужчины, шагнувшего в переулок — прямо в моё поле зрения.
Этот мужчина был — без преувеличения — самым ослепительно привлекательным экземпляром мужской красоты из всех, кого я видела с тех пор, как переехала сюда. Такие широкие плечи я встречала разве что в любовных романах. Облегающая чёрная футболка делала ему множество одолжений. Когда он скрестил руки на груди, ткань натянулась, подчёркивая рельефные бицепсы, намекавшие, что в спортзале он проводит времени больше, чем вообще-то положено.
Его волнистые тёмно-каштановые волосы выглядели растрёпанными и слегка завивались на затылке — словно с последней стрижки прошло уже достаточно времени. Готова поспорить, они были бы чертовски мягкими, если бы кто-то протянул руку и слегка дёрнул за прядь. Не то чтобы я представляла себе это, уставившись на него.
Он прочистил горло. Чары рассеялись. Слишком поздно я осознала, что мы одни в тёмном переулке, и он выше меня как минимум на голову. Раньше, если бы этот мужчина захотел причинить мне вред, мне хватило бы напёрстка магии, чтобы обратить его в бегство. Но теперь всё было иначе. В новой жизни я использовала магию настолько редко, насколько могла себе позволить. Для кого-то, настроенного на насилие, я выглядела лёгкой добычей.
— Привет, — сказал он.
Ближе он не подошёл. Очко в графу «возможно, он не собирается меня убивать». Опыт показывал, что люди, намеренные калечить и убивать, редко держат дистанцию. Но чего он хотел? Он просто стоял и смотрел на меня. Становилось неловко.
— Я, эм… могу вам чем-то помочь? — спросила я.
Он кивнул на коробку на земле. На её рассыпавшееся содержимое.
— Я как раз собирался спросить вас о том же.
Его голос был глубоким и насыщенным, с едва уловимым акцентом Среднего Запада, который не должен был делать его
