перебросила платье через голову, обнажая свою идеальную грудь и всё остальное.
— Тебе не придется просить дважды, Цветочек.
Он и сам не чувствовал в себе сил для нежности в этот момент. Черт, у него даже не хватало терпения снять собственную одежду.
Джек развернул её и наклонил над столом. Толчок в паху напомнил ему, как отчаянно он нуждался в разрядке. Он сжал её обнаженные бедра, пальцы впились в мягкую плоть.
— Я люблю тебя, — прохрипел он.
— Покажи мне, как сильно, — выдохнула она, глядя на него через плечо полным страсти взглядом.
Джек усмехнулся и освободился от штанов. Одним движением он вошел в неё; он мог бы кончить в ту же секунду. Но он сдержался и начал двигаться в бешеном темпе. Она прижималась к нему, подстраиваясь под ритм, её упругие ягодицы хлопали по его бедрам. Стол поскрипывал, двигаясь по полу при каждом толчке.
— Боже, как хорошо…
Джек наклонился, прижимаясь грудью к её теплой спине, и прикусил её ушко. С её губ сорвался стон, когда он отпустил одно бедро, чтобы ласкать её пальцами. Снова и снова.
— Черт.
Внезапно её мышцы сжались вокруг него, она выдохнула его имя, продолжая двигаться вместе с ним. Напряжение нарастало, пока окончательно не перебросило его через край.
— Требуй этого, когда захочешь, Цветочек. Всегда.
Джек обессиленно повалился на неё и поцеловал в шею.
— Думаешь, они нас слышали?
— спросила Озма.
Джек хмыкнул ей в волосы:
— Определенно слышали.
Озма выгнулась, собираясь встать, и Джек отстранился. Она откинула голову назад и рассмеялась.
— Поделишься шуткой? — спросил Джек, уже улыбаясь в ответ на этот заразительный звук.
Озма нежно поцеловала его в губы.
— Мы живы.
— И то верно.
Озма потянулась и взяла стаканы.
— За страну Оз.
— За нас, — поправил Джек, чокаясь с ней.
— За нас. — Она ухмыльнулась и свободной рукой потянула его за рубашку. — А теперь давай снимем с тебя это тряпье.
***
Когда Джек проснулся через несколько часов, в животе всё еще было неспокойно, но сыр и хлеб сделали свое дело, он сосредоточился на женщине в своих руках. Длинные ресницы Озмы лежали на её скулах, губы были слегка приоткрыты. Он убрал выбившуюся прядь с её лба и запечатлел на нем поцелуй. «Я люблю тебя». Он не произнес это вслух, не желая её будить, но сердце переполнялось нежностью при одном взгляде на неё. Последние два года не проходило и дня, чтобы он не мечтал о возвращении своей любимой. Теперь, когда она вернулась, он искупит каждое мгновение, проведенное порознь.
Легким импульсом магии Джек призвал к себе сухие, похожие на усики листья завядшего цветка. Они двигались медленно, почти мучительно — Джек чувствовал, как мало жизни в них осталось. Он послал беззвучное извинение через их связь и заставил их сплестись в тройное кольцо.
Озма зашевелилась.
— Что происходит?
Джек перехватил кольцо в воздухе и спрятал в ладони.
— Ничего. А что?
— Я чувствую, как ты используешь магию, — пробормотала она, прижимаясь к его обнаженной груди.
— Мы вернем то кольцо Тик-Току, — проворчал он.
Она рассмеялась:
— Не хочешь делиться со мной? Уверена, оно работает в обе стороны.
— Мы его вернем, — в шутку настаивал он. — Как я смогу тебя удивить, если ты будешь чувствовать каждый раз, когда я выращиваю цветок?
Её синий глаз скользнул вверх, встречаясь с его карими глазами.
— Удивить?
Джек облизал губы.
— Ну, вообще-то у меня есть вопрос…
«О боги. Руки трясутся. А что, если она скажет «нет»?»
— Вопрос? — Она приподнялась на локте, её волосы рассыпались по обнаженной груди.
— Ты знаешь, что я люблю тебя. — Он откашлялся. — Я сделаю для тебя что угодно.
— И я для тебя, — ответила она, озадаченно нахмурившись.
— Так вот, я подумал… То есть… я очень надеюсь…
«Выкладывай уже, идиот».
Он поднял руку и разжал пальцы, показывая кольцо.
— Ты выйдешь за меня?
Озма моргнула, глядя на его подарок.
Секунды тикали в тишине, и Джек уже готов был выскочить из кожи от волнения.
— Я… я найду кольцо получше.
— Нет! — Она выхватила сплетенные стебли из его ладони. — Я хочу именно это.
Сердце Джека заколотилось в груди:
— Это… это значит «да»?
— Да. — Озма надела кольцо на палец и обхватила его лицо руками. — Да. — Она прижалась своими губами к его губам. — Да!
Забравшись к нему на колени, она осыпала его поцелуями.
— Да, да, да!
Джек с облегчением выдохнул и прижался головой к её груди, слушая, как бьется её сердце.
— Слава богу.
Они поудобнее устроились под одеялом, прижимаясь друг к другу. Озма старалась не задевать его раненую ногу, а он осторожно повернулся, чтобы её поврежденный глаз не упирался ему в плечо. Его желание снова вспыхнуло, но он подавил его. Сейчас им нужен был отдых. Впереди была целая вечность. Жизнь вместе. Счастье. Всё то, о чем они всегда мечтали, но не верили, что это возможно. До этого самого момента.
Эпилог
Озма
Когда Озма и Джек приблизились к Изумрудному городу, она посмотрела на кольцо на своем пальце, которое он сплел для неё. Оно было идеальным и останется на этом месте до конца их дней. Рядом с ним покоился золотой ободок от Тик-Тока — напоминание о долге, который еще предстояло выплатить. Но сейчас она заставила себя отбросить эту мысль.
Во время путешествия Озма купила себе новое платье на рынке в Лоланде и мерцающую синюю повязку на глаз, а также мазь для ноги Джека. Она еще не привыкла к тому, что у неё остался один глаз, но она приспособится. Джек заходил на их ферму, чтобы забрать кое-какие книги и одежду, прежде чем они снова отправились в путь пешком. Семена тыквы они брать не стали, они предпочли бы посадить что-то новое в их тайном доме, когда обустроятся во дворце.
Пересечь Пустыню Смерти с помощью магии оказалось гораздо проще. Чудовища прятались, когда Озма призывала свою синюю силу, создавая защитный барьер.
Джек обнимал её за талию, пока они шли по дороге из желтого кирпича, и отводил волосы с её лица другой рукой. Он нежно покрывал поцелуями её шею, и она чувствовала каждое движение его сильного тела позади себя. Его теплое дыхание коснулось её уха:
— Собираешься попробовать взлететь?
Она обещала Джеку, что попытается, как только они доберутся до окраин Изумрудного города. Её крылья были еще слишком новыми, и она не знала, хватит ли им сил поднять её.
— Ладно. — Развернувшись, она обвила руками его шею. — Но поймай меня, если я упаду.
