малых лет занимался и с индивидуальными наставниками. Да, Катриша, мы с повелителем знакомы давно.
— Обычно, когда люди учатся вместе, они становятся друзьями, — заметила я.
— Не всегда, — спокойно возразил Эотар. — Меж нами не было споров и разногласий, но и близости не возникло. Меня всегда интересовали науки, я много времени проводил в научных залах, а диари аль Шарис интересовался военным делом, историей, географией. Он был дружен с диари аль Винсер. Про проделки этих двоих в академии ходили легенды.
— Если позволишь, Эотар, я бы предпочел сам рассказать Катрише о годах своей юности, — голос Свейлона заставил вздрогнуть нас обоих. Мы с наставником говорили негромко, склонясь головами друг к другу, отблески костра плясали, отвлекая внимание… Никто не ждал появления светлейшего.
— Конечно, диари аль Шарис, — Эотар спешно поднялся, склоняя голову. — Прошу простить, если невольно выдал то, что не следовало.
— Катриша, на пару слов, — грубовато отозвал Свейлон, подавая руку.
— Мы и правда не обсуждали ничего такого, — следуя за мужчиной в сторону своего дома, лепетала я.
— Проходи, — Свейлон открыл передо мной дверь, пропуская внутрь. Шагнула в полумрак знакомых стен, светлейший вошел следом, захлопывая дверь и тут же, рывком прижимая меня к стене.
От неожиданности охнула, губы тут же накрыли знакомые, горячие. Свейлон целовал жадно, страстно. В голове зашумело, противиться напору мужчины не хотела, да это и не имело смысла. Его поцелуи будили во мне что-то древнее, животное, едва сдерживалась, чтобы не начать царапать грудь Свейлона, ограничилась захватом волос на затылке. Жестким захватом.
Язык Свейлона проник ко мне в рот, рука по-хозяйски забралась под рубашку, сжимая грудь. От острого удовольствия не смогла сдержать стон, вибрацией отдавшийся в груди Свейлона. Почувствовала, как он нетерпеливо дернул завязки на моих штанах. Мужчина прижимал меня к стене, между нами не было и миллиметра свободного пространства. Его руки шарили уже везде, воспламеняя те участки, которых касались.
— Не стану ничего тебе обещать, — на секунду оторвавшись, выдохнул Свейлон, разрывая рубашку у меня на груди.
— И не надо, — выдохнула, с трудом сдержав всхлип. — Ничего не говори, вообще ничего.
— Хочу тебя! — оторвавшись от моей груди, прорычал мужчина. — Не могу больше…
Тяжелое дыхание все же сменилось рваными всхлипами. Моими всхлипами. Закусила ладонь, но ощущения от горячих губ на груди были настолько сильными, что сдерживаться оказалось просто невозможно.
— Да сними ты эти штаны! — вспылил Свейлон, так и не сумев развязать завязки на поясе. Грубый тон заставил лишь рассмеяться, ведь вызван он был нетерпением, тем самым, что сжигало и меня. Вместе справились с узлом, не уверена, что штаны подлежат ремонту, но это то, что волновало меня в данный момент меньше всего.
Свейлон натурально рычал, стаскивая с меня уже порванную деталь одежды. Торопливо помогала избавить меня от остатков рубашки и снова всхлипнула, почувствовав обжигающе-горячие губы на своей груди.
— С ума меня сводишь! — шептал Свейлон, подхватывая на руки, прижимая еще крепче.
Так как глаза я закрыла, видеть, куда шагнул мужчина не могла, но вскоре тайна была раскрыта. Моя спина коснулась прохладной поверхности кровати, а Свейлон тут же придавил сверху, вырвав очередной стон.
Когда Свейлон попытался перевернуть меня на живот, чтобы добраться до спины, неожиданно даже для самой себя воспротивилась, вдруг засмущавшись грубых шрамов. Но разве светлейшего может что-то сдержать? Рывком перевернул и стал покрывать горячими исступленными поцелуями каждый шрам, каждый сантиметр кожи, а руки то опускались ниже, сжимая, гладя, лаская, то поднимались к плечам, обвивали, подныривали, чтобы найти грудь.
Горячее дыхание обжигало везде, начало казаться, что сейчас расплавлюсь, не выдержу больше и секунды сладкой пытки. Момент, в который Свейлон избавился от одежды я банально пропустила. Лишь с удивлением обнаружила, что теперь меня касается больше обнаженной, горячей кожи. Потянув за волосы, приподнимая голову и поворачивая к себе Свейлон снова впился в губы обжигающим поцелуем. И в тот же момент раздвинул ноги коленом, мягко проникая внутрь…
К моему удивлению, Свейлон оказался не первым мужчиной Катриши. Неужели отчим еще больший негодяй, чем я думала? Светлейший никак не комментировал то, что партнерша не оказалась невинна. В какой-то момент даже показалось, что эта новость его обрадовала, ведь теперь можно было продолжить…
Ночь не пролетела незаметно, неет, эти часы я запомню навсегда, на всю жизнь, уверена в этом.
Уже под утро, совершенно без сил, мы все же не спали. Свейлон вырисовывал круги у меня на животе, лениво водя пальцем по коже, а я просто наслаждалась незатейливой лаской.
Как ни странно, ни один из нас не стремился начать разговор, ни один не пытался говорить о чувствах или будущем. Тишины и молчания иногда достаточно.
Ленивые мысли ворочались в голове, я неспешно перебирала самые яркие моменты прошедшей ночи, старалась не строить планов на будущее. Как первые лучи дневной звезды проникли сквозь деревянные ставни видела, а что было после — нет. Все же уснула.
Проснулась одна. Кровать рядом успела остыть, хотя проспала я, как мне кажется, не так долго. Потянувшись села, осмотрелась. Мои вещи так и были живописно разбросаны по всему домику, вещей Свейлона, как и его самого нигде не было.
Тело немного ныло, как после слишком активной физкультуры. С непривычки, — хихикнула про себя. Для шестидесяти лет наш повелитель еще ого-го! — прыснула, не удержавшись.
Тут же отругав себя за неподобающие мысли, отправилась собирать вещи. К сожалению, восстановлению не подлежат. На смену у меня осталось только простое платье, его и надела.
На выходе из домика едва не сбила Тарья.
— Наконец-то! — прокричала девочка, хватая меня за руку.
С облегчением заметила Антора, про которого вчера вечером просто забыла. Страж приветственно кивнул, показывая, что все в порядке. Интересно, кто вернул его в лагерь? Неужели Рейшшхас?
— Тарья, куда ты меня тащишь?
— В горы, льяра Шахти! Полетели, скорее! Мама сказала, что самой мне нельзя, а диари Эйш улетел вчера, повелитель сегодня, остались только вы!
— Повелитель улетел? — замерла от неожиданности.
— Рано утром, — не ведая о моих терзаниях, подтвердила Тарья. — Ну что, полетели?
— Полетели, — выдохнула, чувствуя, что готова расплакаться, торопливо сменяя ипостась.
Глава 37
Улетел, ничего не сказав, не оставив записки, не передав послание через близких. Чувствовала ли я себя использованной? Нет. Этой ночью я брала не меньше, чем отдавала. Если Свейлон использовал меня, то я ничуть не меньше использовала его.
Ничего не могла с собой поделать, то и дело высматривая светлейшего, прислушиваясь к шуму крыльев, ожидая, что он вернется.
Влиться в ритм жизни
