живу, этот наш разговор самый долгий. Почему слова, что я могу с кем-то сблизиться так тебя злят? Почему то, что ночевала в другом месте вызывает такую реакцию? Не уверена, что должна буду оправдываться, даже если захочу с кем-то переспать! Да что тут такого? Я вполне уже взрослая!
— Что тут такого? — выдохнул Свейлон, одним шагом сокращая расстояние между нами. — Для тебя с кем-то переспать, — слово он выплюнул, играя желваками, — ничего не значит?
— Только не говори, что хранил целибат все шестьдесят лет! — фыркнула, раздражаясь все сильнее. — Что за ханжество, право слово? Мужчинам можно девкам юбки задирать, а…
Свейлон довольно грубовато дернул меня на себя, одной рукой прижал спину, другой затылок и мои губы ожег поцелуй. Ожег в прямом смысле, кожа светлейшего ощущалась намного горячее, чем обычно, намного горячее, чем моя.
Слукавлю, если скажу, что не представляла этого момента, не представляла касания губ Свейлона, его прикосновений, не желала их.
Только поцелуй в разгар ссоры — не совсем то, чего бы мне хотелось. В первый момент попыталась вырваться, уткнувшись в грудь мужчины двумя руками. Добилась лишь того, что он, не отрываясь завел мои руки за спину и непринужденно удерживал их там, мягко, но твердо.
Губы повелителя меж тем стали чуть нежнее. Жесткий нажим сменился мягкими касаниями, обманчивыми, заставившими меня немного расслабиться, чем светлейший не преминул воспользоваться. Мягкие губы разомкнули мои, влажный язык скользнул меж зубов, дразня, вынуждая ответить. Больше сражаться сама с собой я не смогла. Сдалась с тихим стоном капитуляции. Подалась вперед, шевельнула руками, прося освободить и Свейлон послушался. Отпустил мои ладони, вместо того прижал еще крепче, прижимая, вдавливая в себя.
Осторожно, едва ли не с опаской коснулась мягких волос светлейшего, зарылась пальцами в темные пряди, сжала в кулак на затылке, наслаждаясь ответным тихим стоном и еще более крепкими объятиями, еще более жаркими движениями губ и языка.
Почувствовала ладонь, сместившуюся мне на бедро и медленно поползшую выше. Остановить? Не хочу.
Со всем пылом отвечала на поцелуй, желая его, жаждая, отдавая себе отчет, что этот порыв, как оказалось такого желанного мужчины, может и не повториться. А значит, нужно брать то, что он дает. Здесь и сейчас. Дыхания стало не хватать, но разорвать поцелуй первой я бы не смогла. Одно дыхание на двоих, его горячие прикосновения, мои тихие стоны, его крепкие объятия, холод стены за спиной…
И все-таки Свейлон прервал поцелуй первым. Почти задыхаясь, смотрела на мужчину перед собой, жадно хватая воздух и не пытаясь остановить быстро вздымающуюся грудь.
Светлейший тоже дышал тяжело и рвано, зрачки его знакомо потемнели, ноздри раздувались, он сверлил меня взглядом, который с полным правом можно назвать голодным. А еще жадным, раздевающим, жаждущим.
В тот момент, когда я думала, что он сейчас развернется и уйдет, Свейлон сократил те несчастные сантиметры между нами и снова впился в мои губы жадным, горячим поцелуем. Впился в губы… какая пошлость, — последняя связная мысль перед тем, как мои ноги подогнулись и Свейлон подхватил меня под колени.
Губы разомкнул, прижался лбом к моему и понес к кровати.
— Уйду… сейчас, — хрипло, отрывисто сообщил он. Вопреки словам снова поцеловал, но в этот раз коротко, быстро. Опустил меня на кровать и спешно вышел.
Сбежал.
Глава 35
Откинулась на кровати, раскинув руки и ноги, лицо украсила широчайшая глупая улыбка. Хотелось смеяться, хотелось обнять весь мир!
Даже если со стороны Свейлона это лишь порыв, и он больше не повторится — оно того стоило. Определенно стоило, — тронула припухшие губы пальцами, продолжая глупо улыбаться.
Повалялась ровно до стука в дверь. Дела не ждут!
Малыш Варсары и Барнаса в порядке. Кушает и спит. Зашла к молодой мамочке на минутку проведать, поумиляться малышу.
— В Аурейю Барнас вернуться хочет, — с грустью сообщила женщина. — Прав, в общем-то, — вздохнула она. — Тут вот даже переодеть Картора не во что, отшить не успели, два месяца ж еще было. Ткани только заказала.
— В Аорше мастериц полно, быстро отошьют, — подошла ближе. — Но я согласна с Барнасом. Это поселение не подходит для постоянного проживания. Нет ни лекарских, ни училен, да и компании у Картора здесь не будет. Что случилось в Аурейе, Варсара? Почему возвращение в столицу так тебя пугает?
По широко распахнутым, испуганным, я бы даже сказала безумным глазам женщины тут же поняла, что вопрос неуместен.
— Ппрростите, Ккаттриша… — выдавила она с трудом, покачнувшись.
— Это ты меня прости, — подхватила женщину, подвела к кровати, помогла присесть. А сама метнулась к столику, вернулась со стаканом воды. — Прости, Варсара, это все глупое любопытство, я не хотела ворошить застарелые воспоминания. Не нужно ничего отвечать.
— Нне успели они застареть, — сделав глоток и немного успокоившись, выдавила женщина. — Никогда не застареют. Такого не забыть и вовек. Но с Барнасом я спокойна, он нас с сыном в обиду не даст.
— Не дам, — Барнас вошел неслышно и теперь присаживался ряжом с женой. — Что случилось? — спрашивая, смотрел на меня.
— Моя вина, — пришлось признать. — Спросила, почему… впрочем, неважно. Варсара, прости еще раз.
Вышла, обдумывая дальнейшие действия. Пора составлять список необходимого, что мы в соседних поселениях закупаем, я этого так и не сделала. Крупы, мука, овощи, мыльные составы…
Еще светлейший упоминал, что вскоре следует ждать новую группу поселенцев, к их приезду тоже стоит приготовиться. А ведь домиков свободных нет. С такими мыслями подошла к общему столу. Тут всегда кто-нибудь был.
— Льяра Шахти, — отвлек от размышлений Антор, один из стражей, он ни разу не сменялся, провел весь год в Диаркхорне. — Льяра Шахти, отнесите меня в горы, — хмуро попросил мужчина.
— Антор, ты еще надеешься?
Мне было его немного жаль. Можно сказать, что он нашел своего симбионта. Диаракхорн, с которым Антор сблизился — взрослый ящер. Сильный, гордый и безмерно упрямый! Рейшшхас. Когда стало понятно, что слияние возможно, диаракхорн оборвал все контакты с Антором, перестал покидать пещеру и идти на контакт.
— Рейшшхас страдает, — упрямо сжал губы страж. — Он так сильно хотел покинуть горы, что просто перегорел. Я его чувствую, льяра Шахти. Понимаю, звучит самонадеянно, но рядом с этим диаракхорном и себя я чувствую иначе. Более цельным, что ли. Я не сдамся! Не дам ему умереть!
— Цельным, говоришь? — улыбнулась решимости мужчины. — Цельным — это хорошо. Что ж, полетели.
Я уже не раз носила людей во второй ипостаси. Не на спине, слишком уж это интимно. В лапах. Самое сложное — не сжимать их слишком сильно. А уж
