всегда представляются медиуму. Но знакомое имя мадам Каррик заставило задать вопрос:
– Там тоже было море крови?
– Нет. Ее убило оголенным проводом. Но это происшествие странным образом вписывается в общую картину преступления: газета с вашим объявлением, ее имя в блокноте секретаря и смерть после посещения медиума. Другая ваша клиентка попала под автомобиль, но водителя так и не нашли. Он совершил наезд в пустынном месте, куда явно заманил жертву. А у вашего любовника, как мы все знаем, есть автомобиль.
Я хмыкнула.
– У вас тоже автомобиль есть.
– Но у меня нет мотива.
– Проверьте зятя этой несчастной. Его жена была племянницей погибшей и задолжала той крупную сумму. Она жаловалась на них, когда приходила ко мне.
– И что вы ей посоветовали?
Я вздохнула.
– Я предупредила, чтобы она была осторожна, – соврала я, чувствуя себя виноватой. Я неправильно поняла видение. Приняла автомобильные очки, которые видела на ее шее, за знак, что мобиль или деньги за него достанутся ей.
Я кусала губы. Сомневалась, говорить, что вижу туман, предсказывающий преступления, или лучше смолчать? Не вызову ли еще большее подозрение «сказками медиума», который пытается свалить все на высшие силы?
– Я обещаю, что мы внимательно отнесемся к нападению на вас, – Саймон собрал газеты. – Побеседуем с кладбищенским сторожем и доктором, который обрабатывал вашу рану. Осмотрим место преступления и постараемся найти пулю. Если все подтвердится, то… будем отрабатывать другие версии.
– Случай на кладбище был не первой попыткой убить меня.
Я подробно рассказала о кирпиче, который едва не упал на голову, и о случае на набережной.
– Как вы думаете, кому вы перешли дорогу?
– Тому, кто украл блокнот моего секретаря. Как он попал к вам? Вы обещали ответить.
– Мы получили анонимную посылку. В письме утверждалось, что вы с вашим любовником «развлекаетесь», убивая людей. Простого сопоставления с картотекой полиции хватило, чтобы убедиться в правдивости доноса.
Я хмыкнула.
– Кому–то не удалось расправиться со мной, вот и решил подставить. Так сказать, убрать руками правосудия.
– Зачем кому–то поставлять вас?
– Сначала я думала, что мешаю конкурентам, но никто в здравом уме не начал бы убивать ради карьеры.
– Если только убийства не поднимут значимость медиума.
– Что вы хотите этим сказать?
– Несколько лет назад я участвовал в расследовании, где лжепророк, дабы убедить паству в своих сверхспособностях, пустился на обман. Начал с мелочей, но в итоге два трупа и самоубийство душевнобольного человека. И все для того, чтобы прослыть ясновидящим.
– Я просто зарабатываю на хлеб и совсем не стремлюсь к популярности, – промямлила я, чувствуя, как неубедительно звучат мои слова. Разве я не желала, чтобы клиентов, а значит, и денег, было больше?
Сейчас я радовалась, что не открыла Саймону тайну существования призраков. Меня тут же записали бы в лжепророки, ведь доказать я ничего не смогу. Никто, кроме меня, привидения не видит. Звуки, донесшиеся из рояля, не доказательство.
Или, что еще хуже: меня заподозрят в сумасшествии. Саймону достаточно будет раскопать
