голову в плечи втянул, и тут же краской залился.
— А вас, барышня Велижана, я уж ему представил, пока вы обедать изволили.
Тут уже мои щёки загорелись. Это ж как я оголодала, что ничего вокруг не видала — не слыхала? Однако с мысли меня так просто не собьёшь.
— Предупреждение — это в Школу, что ли?
Рыжий Чеснура снова кивнул.
— Со Школой порядки обговорены давно. Коли кто из чародеев в городе бедокурит, мы-то с ним могём и не справиться, мало ли… У нас тут Колдовского приказа нетути. А тогда Школа сама на себя берёт решения. О тож этим троим по предупреждению выписали за преднамеренную порчу товара имущественного, а Тихоходову ещё сверх — за воровство.
— Очень хорошо! — ухмыльнулась я, и покрасневший Рыжий малясь сбледнул, на меня глядючи. Тут и я опомнилась: — Меня-то, надеюсь, к делу не приплели?
— Да куда уж, — хмыкнул Быстров. — Кася там такой театр развела, кажинному стражнику на грудь кидалась, обо всех притеснениях рассказывая. Чую, к лету замуж выйдет, эх, — он вздохнул и подкрутил ус. — Без тебя обошлись, в общем. Но тебе спасибо, что меня оповестила быстро, иначе побили б они мне ещё больше, а потом и не поймать их было бы. Касино слово против троих недорослей купеческих не услыхали бы.
— Кася ваша легко отделалась, — буркнула я в кружку. — Глазунов девиц не спрашивает, хотят они с ним в чулан аль нет.
Мужчины переглянулись.
— И такие вот чародеями станут? — боязливо поёжился Чеснура.
— А вот чтоб не стали, и надо им предупреждения выписывать, — тихо заметила я. — Как три штуки наберётся — отчисление, а без грамотки открыто колдовать не выйдет, сразу в приказ заберут.
— Ну по мелочи-то мо-ожно, — протянул Чеснура. — Серьёзное что — то да…
Тут уж я уши навострила. Это что же, законы иные сейчас? В моём-то старом будущем никак нельзя было, ни чуть-чуть, а тут, значит, не так строго?
— Вот что, добрый стражник, — сказал Быстров и полез рукой под ферязь к поясу, — сходил бы ты да глянул, куда эти олухи теперь двинулись. Чует моё сердце, не закончили они на сегодня.
Чеснура подорвался с места, но Быстров ухватить его успел да пару золотых в руку сунуть. Тот аж просиял весь и так резво на выход помчался, что едва стену не протаранил.
— Ну а ты, Велижана Изяславовна, о других лавках докладывай покамест, — предложил мне купец. И книжечку мою по столу подвинул. О! А я и не вспомнила о ней. А купец, значит, при стражниках ко мне с почтением обращался, а теперь больше дразнится. Ну да ладно, за такой обед я и не то простить готова.
Раскрыла я книженцию и давай ему расписывать, что да как в его лавках. Посмеялись мы, поужасались, Вакей Жарович себе на заметку принял, кто как работает да мне золотых отсыпал. Тут и Чеснура вернулся.
— В кабаке они в Угловке, — сказал, едва за стол присев. — Там напротив травницкой, знаете?
У меня морозец по хребту прошёл. Знала я тот кабак, ох знала. И идти туда не рвусь. Зато мысль мне пришла любопытная.
— Господин стражник, а вот скажите, — заговорила я, и того снова в краску погнало. — Коли кто-то в Школе хищения средств заподозрил бы, кого бы проверять прислали?
Чеснура нахмурился да макушку себе разворошил.
— Так эта… княжье же дело. Школа-то на его средства поставлена, кому ж и проверять коли не ему?
— Ну там… из столицы? — подсказала я.
— Да какой столицы, им-то что за дело? Токма ежели ученические деньги на пропитание, что от царя-батюшки положены, вот ежели их покрадут, то да… Да всё одно с князя спросят, а он уж своих людей пришлёт. А что, подозреваете кого? — оживился он вдруг.
Ох подозревала! Да только вовсе не в том. Верно я поняла сразу, брешет Лиходеев, вот как собакенция диванная, на улицу выгнанная, так и брешет!
— Да нет, это я так, — отмахнулась. — О правилах раздумываю. А за что ещё предупреждения выписывают? Может, надо добрым молодцам помочь с путём жизненным определиться, чтобы не губили время молодое в четырёх стенах, м?
— Вот ты лиса, — хохотнул Быстров.
— Ну так-то, — неловко начал Чеснура, — ещё выговор делают, коли девиц продажных в Школу привести. Бывали у нас такие дела, кажинный год хоть кто да опростоволосится.
Теперь уж я с Быстровым переглянулась.
— А что, Вакей Жарович, в кабаке том в Угловке нет ли девиц доступных? А то молодцы наши разгорячатся, горе запивая, взалкают ласки женской, а те бы и рады ладных таких парней до дому проводить, м?
Хитрые глаза купца заблестели пуще прежнего.
— Дело говоришь, Велижана, ой дело! Только лучше не тамошних, а тутошних.
Позвонил он в колокольчик, подавальщика вызывая, и велел ему трёх девиц покраше к столу отрядить да чтобы с уличным одеянием явились. А стоило тому уйти, ручки пухлые потёр.
— Так-то будет им урок, товары мои губить!
Ну а я решила, что дело моё сделано, и пора мне до дому… А то там Лиходеев ещё непуганый остался, да и новую способность Прохвоста изучить бы получше, чтобы больше так не попадать.
Глава 19.2
Яросвет лежал на топчане, заложив руки за голову, и пытался заставить свою голову думать. С самого утра он воспитывал Зайца, но без особого успеха. Белк то отвлекался на еду и шёл вовсе не туда, куда посылали, а туда, где снедь припрятана, то вовсе норовил на дерево забраться или дупло присмотреть вместо работы.
А самое главное — даже приказ выполняючи, Заяц никак не мог Чудину передать, что он разнюхал. Ни словами пересказать, ни образы показать. Разве что стащить что-то мог, но это если разумел, что именно, а то всё больше печенье да орехи тянул, кикиморин пасынок.
Яросвет хотел было с Горихвостовой посоветоваться, послал за нею ученицу первую попавшуюся, а та воротилась и говорит, мол, ушла Горихвостова в город на весь день, а по какой нужде — не сказывала. Ну что же, не будет же Чудин по всей Тишме эту лисицу искать? Плюнул да попытался по старинке чего-нито разведать. К Правдославу в покои пробрался, пока того в Школе не было, перерыл все сундуки-шкатулочки, аж половую доску подковырнул да нашёл там баклашку самогонки да горсть золотых.
Изо всех бумаг полезного нашёл лишь то, что на свежих самых почерк у Правдослава чуть изменился. Вроде незначительно, но намётанным глазом разглядеть можно. А кроме того — расписку нашёл
