что сейчас сна ни в одном глазу. Может, удачу попытать? Или подумать хоть, как эту методу облегчить, чтобы не столько сил из чародея тянула. Мало ли, вдруг дельное что выйдет и продать удастся? Тут, конечно, на помощника завязано, прямо не продашь, но, может, я учить могла бы за денежку или книжицу написать.
Стала я соображать. В тот раз попросила я Прохвоста всю картинку рисовать, кто где стоит да кто говорит. Но то нужно было, чтобы понять, что там происходит. Сейчас же надобности такой нет, я и так в окно всё видела. Значит, может, обойтись одними словами? Авось оно и не столько силы от меня сожрёт. Главное, заметить вовремя, что истощилась, да отойти подальше, а то Лиходеев удивится шибко, ежели меня обморочную под окном найдёт.
Вызвала я Прохвоста да задачу шёпотом объяснила. Пофырчал он, повозмущался, а после лапой сумку тронул. Я так поняла, книжечку всё ж достать надобно. Раскрыла. Прохвост через отдушину в подпол — шмыг! И чуть не сразу на странице слова появились:
Выходит, девку подменили.
В лучшем виде.
Расчудесно. Закрывать пора эту лавочку.
Далее буквы смазались да перемешались, словно что-то пожевало их в пути до меня, а после снова связно по несколько слов между белибердой:
Наживаются… колдовство чёрное творят…
Чудовище… князю Тишменскому… сквозь пальцы…
…основание в верности его государю-батюшке усомниться…
…надобно уличительное что найти, такое, чтоб прям вопиющее…
…ко двору призвать, но это надо такую яму ему вырыть, что туда и вся Школа рухнет…
Тут почуяла я, что силы вот-вот кончатся, да Прохвоста обратно дёрнула. Выскочил он из-под дома — и в туесок. А я подхватилась да как могла быстро ноги унесла от дома Лиходеевского, едва по дороге в лужу не свалилась. Только до боевого зала дойдя, на завалинку присела дух перевести да подождать, пока голова кружиться перестанет.
Однако не зря я удачу свою на прочность пробовала. Услыхала всё, что надо. Теперь оно прямо в книжице и записано, да только кому покажешь? Разве что князю самому… Вряд ли, правда, меня до него допустят. Письмо разве написать? Да кто его там читать будет… От девки какой-то без роду-имени. Да и потом… Раз мимо князя проверку затеяли, значит, ему на самом верху доверия нет. Потому от него и избавиться хотят, а для этого Школу закрыть — первое дело.
И наверняка князь — не лучик света, и доверие потерял за дело. А потому мне к нему подлизываться не стоит, не то его враги моими станут, а оно мне не надобно. Мне вовсе дела нет до того, что за игры он ведёт и кто под него копает. Да только не вовремя вы это затеяли, господа хорошие. Мне бы грамотку мою получить, а там хоть что делайте, хоть князя казните, хоть Школу закрывайте. Вот и выходит, что моя задача — время потянуть. Ежели этому Лиходееву голову заморочить, так глядишь он потыкается-помыкается, да и уедет. А там нового пока-а пришлют… Главное и его заморочить успеть.
Достала я из сумки пирожок, в кабаке прихваченный, зажевала, пока думала, и надумала вот что: Прохвост уж повадился у Лиходеева кошельки тырить, так чего бы и не продолжить? Ежели он, на широкую ногу жить привычный, достатка лишится, так, глядишь, сам это дело забросит. Деньгами я теми пользоваться не стану, подкину лучше кому, вон, хоть Глазунову на всякий случай.
Вызвала я котофея да отправила с поручением, только наказала дождаться, чтобы Лиходеев не видал ничего. А сама пошла к корпусам ученическим. А как подходить стала, слышу от ворот шум. Завернула поближе и гляжу — Глазунов с Жаровым да Тихоходовым в воротах застряли. Точнее, охрана их остановила вместе с девицами размалёванными да расхристанными, что с ними вместе пришли. Девицы визжали да хохотали, а вот парням не до смеха было: старшина охраны им уж предупреждение выписывал. Так-то!
Потёрла я ручонки свои коварные да к дому почесала, пока не заметили. И снова до дома чуть не дошла — в закутке тропинки догнал меня Прохвост. Муркнул сзади — я едва не подпрыгнула. Оборачиваюсь — стоит, морда довольная, в зубах кошель туго набитый, а за кошелём тряпка стелется, огромная, ярко-алая.
Я аж за голову схватилась.
— Ты что же притащил-то такое?
Неужто случайно прикусил вместе с кошелём? Выхватила у него мешочек-то, гляжу, а тряпка к нему заклинанием пришита. Точней, наоборот, кошель к тряпке. А тряпка та — не тряпка. А опашень маковый с золотыми разговорами. Точно такой, как в Колдовском приказе носят.
Глава 20.1
Смотрела, смотрела я на этот опашень маковый и прямо-таки ощущала, как кандалы смыкаются на запястьях моих. Это же надо такое учудить — обворовать чародея из Колдовского приказа! Прикрыла глаза на миг, чтобы не начать орать непотребно, али, что хуже, причитать на манер бабки-плакальщицы. Влипла я, конечно, знатно. Можно ли как-то дело исправить? Подкинуть обратно, как и раньше делала?
Я с интересом оглядела заклинание, которым Лиходеев скрепил кошель и опашень. Хитрые, крепкие чары. Явно не простая предосторожность. Похоже, заметил-таки Яросвет Лютовидович озорства татя моего рыжего. А значит, наверняка и отследить может, в чьих лапах и руках побывало его добро. Ох…
Рассматривая опашень, я прошлась по нему заклинанием для чистки одежды, уж больно он извазюкался, за Прохвостом волочась. Золотые разговоры погладила. Ай блестят! А застёжки какие вычурные! Не у всякой боярыни такие сыщутся. И чары какие-то в них вшиты, со стороны и не понять… А ведь, вестимо, Лиходеев — один из тех дознавателей, что приезжали не так давно и тела убитых осматривали. Я поёжилась. В том переулке жутью так и веяло.
И это всё объясняет. И чего проверяющего в Школу принесло, и что им чародей боевой оказался, и что за сведения любопытные платить согласился… И даже как он в том кабаке оказался да почему после того сразу в Школу проник. Небось и душечары ему для дела важны, а я тут… Вот только что мне-то теперь делать⁈ Коли прознает дознаватель, что я в его пожитках порылась, не видать мне света белого, к гадалке не ходи!
Того пуще, ежели головой подумать, а не только есть в неё, чтобы дознаватель Колдовского приказа в Школу внедрился, это что же тут такое твориться должно? А известно что — вон Правдослав свихнулся, Загляда пропала, этого ещё, Белокопытова равно что конокрады увели. А прежде тела в переулке
