она кивнула и высвободила ладонь из руки Дара.
– Спасибо, – шепнула она, отводя взгляд и поднимая руку с огнём выше, чтобы спрятаться за ним.
Нож задрожал, закачался на шнурке, стал рваться вперёд, как пёс, почуявший добычу.
– Мы близко, – сказал Дар и пустил лошадей быстрее. – Смотри в оба.
Сперва ничего не менялось: всё тот же лес, всё те же сосны и зловещие глаза, но потом они выехали на новый участок, здесь лес стоял молодой, будто ещё недавно на этом месте ничего не росло. Глаза среди его тонких деревьев уже не прятались, и когда карета пересекла границу нового леса – не последовали за ней. Игла невольно вдохнула полной грудью – запах тут изменился, стал легче, свежее, в воздухе витали чары, оберегающие это место. Вдалеке показалась поросшая мхом каменная насыпь с тёмным провалом.
– Снова пещера? – нахмурилась Игла, разглядывая сгусток черноты среди валунов. Ошибки не было, она чувствовала, что нож звал их именно туда.
– Видимо, на что хватило воображения, – отозвался Дар, останавливая лошадей. Игла соскочила с козел и стала по очереди тушить дощечки – больше они были ни к чему, защитные заклинания здесь были повсюду.
– Я знаю, что это за место. – Светозар выбрался из кареты первым. Бледная от страха Ласка – за ним.
– Знаешь? – Игла удивлённо повернулась к нему, приминая о колесо кареты последнюю дощечку.
– Не уверен, но похоже на то, что нам рассказывали в Гвардии. – Светозар озирался по сторонам. – Помните, был такой чародей Белогор?
– Я таких не знаю, – пробурчала Ласка, пытаясь спрятаться ему за спину.
– Ты в то время сидела в ларце, – сказал Дар. – Он остановил нашествие нечисти из Нави лет пятьдесят назад.
– Семьдесят, – поправила Игла. – Той осенью как раз были гулянья по поводу годовщины Великой войны. Ты, видимо, часть срока в ящике своём просидел.
– Похоже, каждый из нас где-то да сидел, – хохотнул Светозар и положил руки на пояс. – Так вот, в Гвардии ходит байка, что Белогор был вовсе не герой, по крайне мере перестал им быть после войны. Говорят, Белогор ушёл в Тёмный Лес, уединился в пещере и практиковал там чёрную магию, чтобы вытащить из Нави душу своего погибшего на войне сына. Говорят, попутно он в этой пещере убил тридцать своих учеников. Как думаете, какова вероятность, что это именно та пещера?
Все переглянулись.
– Учитывая, что где-то тут, по преданиям, вход в Навь… – протянула Игла.
– И что у нашего Дара за малахольная семейка… – кивнула Ласка.
– Какая разница, что это за место? Главное – что нож ведёт нас туда. – Дар пожал плечами, махнув в сторону пещеры. – Идём.
Он достал из сундука фонарь и, запалив его от пламени Иглы, шагнул внутрь первым, готовый встретиться с опасностью. Игла сглотнула: хорошо быть смелым, когда ты бессмертный. Или призрак – она проследила за тем, как скрывается в пещере Светозар. Игла с Лаской переглянулись, взялись за руки и отправились следом.
Сырая темнота встретила их звуками капающей где-то вдалеке воды. Влажные стены блестели в свете огня. Ласка крепко сжимала нож, который отдала ей Игла, и который с силой тянул её вперёд, и всматривалась в тени. Игла тоже была настороже, готовая в любой момент метнуть пламя во врага. Дар со Светозаром шли впереди, их лиц она не видела, но походка Дара была напряжённой, лампа в его руке раскачивалась – он тоже приготовился к бою. Как и Светозар, пусть в реальной битве сейчас он бы вряд ли сумел им чем-то помочь, но глаза его им были не лишними: он зверем высматривал любое движение в темноте.
Проход уводил их куда-то вниз, под землю и, должно быть, в небольшую гору, которую они не разглядели за древними соснами. Коридор не петлял, шёл ровно, выдавая чей-то усердный труд. А потом он внезапно стал шире. Дар поднял лампу, подсвечивая большие двустворчатые двери, а затем, поставив её на землю, обвёл всех взглядом, кивнул Игле и плечом навалился на дверь.
Она поддалась удивительно легко, настолько, что Дар провалился внутрь и едва не упал. Игла подбежала к нему, поднимая руку с огнём, чтобы хоть немного осветить мрак…
Но тот исчез сам.
Один за другими принялись загораться лампы и свечи, просторный холл залил мягкий тёплый свет. На полу лежал чистенький ковёр, на котором Дар успел оставить грязные следы. На каменных стенах висели в рамах картины: большие пейзажи, заменявшие подземелью окна. В разные стороны уводили дубовые двери.
Ласка вскрикнула и прижалась к Игле, указывая куда-то в сторону, где из темноты узкого проёма глядели на незваных гостей два огромных жёлтых глаза.
– Здравствуйте? – осторожно сказала Игла, на всякий случай прицеливаясь в нужном направлении.
Из-за двери, высоко подняв облезлый хвост, вышел тощий белый кот. Он поочерёдно моргнул жёлтыми глазами и встал на задние лапы.
– Дорогие гости! – радостно воскликнул он, хлопая передними лапами. – Добро пожаловать в скромную обитель самого великого чародея всех времён и народов! Чего желаете? Чаю? Компоту? Ватрушек? Мой хозяин, великий чародей Белогор, ещё не вернулся домой, поэтому к вашим услугам я, – Кот грациозно поклонился, – трудолюбивый домовой по имени Мяун.
Глава 23
– Проходите, проходите! Чувствуйте себя как дома! – Мяун вёл гостей по длинному коридору, увешанному картинами.
Игла озиралась по сторонам: вокруг ни пылинки, ни паутинки – домовой следил за своими владениями. Вслед за Мяуном они вошли в просторную кухню с вмурованной в камень печью, длинным столом с белой скатертью и чистыми, пусть и старенькими на вид лавками. Над печью сушились травы и грибы, на полках дожидались своего часа банки и бочонки с заготовками – во всём чувствовалась заботливая хозяйская рука. Или, точнее, лапа.
– Знал бы, что прибудут гости, напёк бы пирогов! – Мяун встал на задние лапы и указал на стол. – А так…
Нож выпал из рук Ласки и вонзился в пол, чуть не отрезав Мяуну усы. Тот подпрыгнул, распушив облезлый хвост, и зашипел.
– Простите-простите! Это не я, он сам! – Ласка подобрала нож, но его тут же забрал Дар, пригляделся к нему, раскрыл ладонь – и нож вновь едва не соскользнул на пол. Дар едва успел схватить его за шнурок. Хмыкнув, он привязал нож к поясу.
Мяун ощупал лапами пыльную шерсть на груди, проверяя, не осталось ли ран. Игла прищурилась. Домовой выглядел не так ухоженно, как дом, за которым он присматривал. Сила домовых была прямым продолжением силы их хозяев, а без них она истончалась, постепенно сходя на нет. А Мяун, похоже, свою совсем не берёг.
– Давно Белогора нет
