был тихим, а лицо снова исказилось страданием, когда по щеке скатилась маленькая багровая слеза.
Маалик потянулся к ней, не задумываясь. Он не мог выносить её печаль, не мог терпеть её слёзы, одну или множество. Большим пальцем он бережно стёр её, и Ава позволила ему.
— Маалик, мне… мне так жаль, что с тобой это сделали, — её голос дрогнул.
Вампир покачал головой, стирая ещё одну слезу, когда та упала.
— Не плачь, Ава. Я в порядке. Я научился с этим жить уже очень давно.
— Мне бы хотелось увидеть их, — сказала она, когда он опустил руку.
— Увидеть что? — нахмурился Маалик, не понимая.
— Твои крылья. Спорю, они были великолепны, — прошептала она с маленькой, печальной улыбкой.
Он застыл, глядя на неё. Впервые за долгие годы он возненавидел то, что у него нет крыльев, всем своим существом желая, чтобы они всё ещё были при нём, хотя бы для того, чтобы она могла их увидеть.
Может, сможет.
Маалик быстро переместился в свою комнату, возникнув перед комодом. Он выдвинул верхний ящик, потянулся внутрь за тем, что искал, а затем так же быстро снова появился на кровати рядом с Авой.
— Вот, — сказал он, протягивая ей перо. Своё перо.
Глаза девушки расширились, когда она медленно подняла руку и взяла длинное перо своими тонкими пальцами. Маалик, зачарованный, наблюдал за её реакцией, пока она осторожно наклоняла его и бережно проводила по нему одним пальцем, с изумлением скользя по нему взглядом. Она подняла взгляд, и её золотистые глаза встретились с его. Они были полны благоговения, и пока она продолжала так пристально смотреть на него, вампир задержал дыхание, не зная, о чём она думает. Медленно он увидел, как её лицо пересекло выражение боли, как её захлестнула скорбь, и сердце у него заныло, когда он наконец глубоко вдохнул. Но в следующее же мгновение её глаза сузились, и её прекрасное лицо исказила ярость.
— Чудовища… — прошептала она.
Маалик нахмурился, глядя на неё.
— Они все чудовища за то, что сделали с тобой, за то, что отняли у тебя. За то, что сделали со мной. Я ненавижу их всех, — повысила она голос, в котором звучал яд.
Маалик чувствовал, как от неё волнами исходят гнев и ненависть, когда она отвела от него взгляд и посмотрела на перо в своей руке. Она провела по нему пальцами почти с любовью. Маалик едва не содрогнулся, представив, каково это было бы, если бы она делала так тогда, когда у него ещё были крылья, а затем она потянулась к нему, протягивая перо обратно.
Маалик покачал головой, мягко обхватил её руку и отвёл её обратно к ней.
— Оставь его себе. Мне оно больше не нужно, — уверил он с едва заметной улыбкой.
Её глаза расширились.
— Я не могу… это… это…
— Ава. Оставь его себе. Твой собственный маленький кусочек Небес, — добавил он. — А теперь ложись, давай спать. Тренировка начинается на закате, так что тебе нужно хорошо отдохнуть.
Девушка снова подняла на него взгляд, глядя с такой напряжённостью, что вампир занервничал и подумал, что сейчас она выгонит его из кровати.
Но вместо этого она бережно взяла перо обеими руками и прижала к груди так, словно он подарил ей сокровище.
— Спасибо. Оно прекрасное. И спасибо, что присматривал за мной. Я сплю лучше, когда ты рядом. Чувствую себя в безопасности.
У Маалика в груди всё распирало от её признания.
Его внутренние вампир и ангел в унисон замурлыкали от её слов.
— Я всегда буду присматривать за тобой. Всегда буду оберегать тебя. Обещаю. А теперь ложись спать, — приказал он с ухмылкой, и в награду она подарила ему настоящую улыбку.
Такая красивая.
Когда она улыбалась по-настоящему, искренней, идущей от сердца улыбкой, её золотистые глаза мерцали, и она была похожа на ангела, ниспосланного прямо с Небес.
Я, блядь, пропал, — подумал он, сидя там безмолвно, пока Ава поворачивалась к нему спиной, отодвигаясь на самый край кровати и плотнее кутаясь в одеяла.
Его взгляд скользнул по шрамам от перенесённых ею ударов плетью, и кровь в нём закипела, пока он смотрел на изуродованную, вздувшуюся кожу, а его разум вопил о кровавой расправе за то, что с ней сделали.
— Спокойной ночи, Маалик, — зевнула девушка, вырывая его из гневного тумана.
Вампир улыбнулся в темноту, откидываясь назад и укладывая голову на подушки.
— Спокойной ночи, Ава.
Впервые с тех пор, как Маалик узнал, что Ава пропала много месяцев назад, он погрузился в глубокий, спокойный сон.
Ава с силой ударилась спиной о мат для спарринга, и воздух со свистом вырвался из её лёгких. Она застонала, закидывая руку на лицо и молясь, чтобы эта пытка наконец закончилась. Она никогда не была из тех, кто тренируется или занимается спортом. По правде говоря, до… всего этого единственным видом физической нагрузки в её жизни была та, что происходила в спальне. От этой мысли её разум тут же вернулся к прошлой ночи, когда она скакала на Маалике так, будто завтра не наступит.
Она изо всех сил старалась не покраснеть, когда тёплая рука убрала её руку с лица и бесконечные зелёные глаза впились в её глаза. В уголках губ Маалика играла лёгкая ухмылка, когда он безо всяких усилий рывком поднял её на ноги. Обе её ладони тут же взметнулись и легли плашмя ему на грудь, когда она налетела на него. Ощущение его каменно-твёрдого тела, прижатого к её телу, заставило девушку покраснеть в сотый раз за этот вечер.
Вот уже три часа Маалик гонял её здесь, заставляя спарринговаться и отрабатывать перемещение. Он бесчисленное количество раз валил её с ног, но каждый раз Ава поднималась сама — или ей помогал этот красивый король-вампир, — и снова готовилась к новой атаке. И всё время где-то на задворках её сознания стояло лицо А̀ну, не давая сдаться. Напоминая, зачем ей всё это нужно.
— Ты невнимательна, — сказал ей Маалик, когда она поспешно убрала руки с его груди и отступила от него.
Ава закатила глаза.
— Это немного трудно, когда тупой и ещё тупее там хихикают без остановки.
— Эй, меня это оскорбляет! — донёсся голос Шарлотты, а сидевший рядом с ней Григори хохотнул.
Они оба сидели у стены в углу: Шарлотта уничтожала гигантский клаб-сэндвич, который приготовил ей Григори, а он сам сидел рядом и громко хрустел попкорном, время от времени предлагая Шарлотте миску. На полу возле Шарлотты стояла тарелка, доверху нагруженная
