от работы время бегал по двору с громкими криками, объявляя всем вокруг, что он – дракон.
Сами драконы только посмеивались. Однако я замечала, как из их взглядов медленно, но верно исчезает настороженность, сменяясь любопытством.
Спустя неделю в «драконов» играла большая часть ребятни. А девочки подошли к Авенару и с серьёзным видом спросили, как выглядят драконицы, чтобы тоже присоединиться к игре. Теперь хохотала уже я, наблюдая за растерянным видом Авенара.
Бывшую свекровь и золовку я не встречала, однако знала, что они по-прежнему в замке. Живут в северном крыле, более-менее уцелевшем после атаки, но стараются лишний раз не попадаться на глаза драконам и тем слугам, кто перешёл на нашу сторону, открыто поддерживая мир.
И всё равно замок был не настолько большим, чтобы наша встреча рано или поздно не состоялась.
***
Мы столкнулись случайно. Я только вышла на утреннюю прогулку и в ожидании Марцеллы присела на бревно в тени одного из сохранившихся деревьев. А Каталина собирала травы вдоль ограды.
Сначала я даже не узнала её. В этой сгорбленной старухе, кутающейся в рваную шаль, невозможно было узнать гордую герцогиню.
– Бабушка, вам помочь? – окликнула я, думая немного размяться.
Всё равно моя провожатая задерживалась. Её сына взялся опекать один из драконов, и, кажется, сама Марцелла начала проявлять к нему интерес.
Я встала с бревна и подошла к пожилой служанке. Та вздрогнула, когда моя тень упала на неё, и обернулась. В глазах старухи на мгновение мелькнул страх, а затем Каталина узнала меня.
– Ты, – это было не вопросом, а утверждением.
Я отшатнулась, готовясь к нападению, оскорблениям, проклятиям – к чему угодно, только не к этому потухшему, равнодушному взгляду на осунувшемся лице. В старой герцогине больше не было ненависти – лишь усталость человека, потерявшего всё в этой жизни.
Она первой отвела взгляд. Я тоже развернулась, чтобы уйти. Гулять уже расхотелось. Меня начало разъедать чувство вины, хотя я и не знала толком, в чём себя обвиняю.
– Хлоя, – донеслось мне в спину.
Голос был слабым, словно надтреснутым.
Я обернулась, ожидая чего угодно, но не того, что услышала.
– Прости меня… нас всех. Во всём этом есть и доля нашей вины, – свекровь вздохнула, опуская голову. – Мой сын был жесток с тобой. Моя дочь… отдалась Тьме. Они творили в Минрахе зло, а я отказывалась замечать…
В её глазах, запавших, по-старчески потускневших и выцветших, показались слёзы. Каталина стёрла их ладонью, оставив на щеке грязный след из золы и пыли.
Только сейчас я обратила внимание на её морщинистую, сухую и тонкую, как старый пергамент, кожу, на мозолистые руки с тёмными каёмками под ногтями. В Каталине ничего не осталось от прежней герцогини Минрах – ни гордыни, ни злобы, ни зависти. В ней не было даже жажды мести. Только огромная скорбь матери, потерявшей детей и всё, ради чего она жила и боролась.
– Мы уходим сегодня после обеда. С Маленой и Робертом. Руперт пойдёт с нами.
– И… куда вы направитесь? – выдавила я, не зная, как воспринимать эту новость.
Такая Каталина вызывала у меня острое чувство жалости. И я не знала, чего хочу больше – скрасить несчастное будущее бывшей свекрови или быстрее избавиться от неё.
– Мой брат ещё жив. Надеюсь, он даст нам кров. А дальше посмотрим… – она вздохнула, поднимая корзину с травами и вязанку толстых веток, и замешкалась.
Казалось, её одолевала сильная боль, которую Каталина пыталась скрыть, со свистом втягивая воздух сквозь зубы.
Нет, я ошиблась – гордость в ней всё же осталась. Она не желала показывать свою слабость. Возможно, встреться мы при иных обстоятельствах, я бы прониклась к ней уважением.
– Давайте я помогу.
Чувство вины оглушало. Звенело в ушах, перекрывая голос осторожности. “Это просто жалкая старуха, – твердила я себе мысленно, – Она ничего мне не сделает…”
– Тебе нельзя, – Каталина кивнула на мой живот.
– Я возьму корзину, она не тяжёлая.
Бывшая свекровь равнодушно пожала плечами – мол, поступай, как хочешь, ты больше не моя забота. Она взвалила на спину сучья и, не оглядываясь, двинулась к боковому входу в замок. Я последовала за ней.
Глава 30
После нападения драконов Каталина с дочерью и внуком поселились в покоях Лиары.
Разрушенная внешняя стена позволяла ветру гулять по комнатам. Но было видно, что помещение пытались обжить. Один из каменных блоков служил столом. На нём стояли глиняные кружки со сколами и простая посуда, которой прежде пользовалась прислуга. В углу из булыжников соорудили небольшой очаг, над которым висел закопчённый чайник.
Даже не верилось, что Каталина теперь живёт в таких ужасных условиях – без слуг, готовых выполнить её малейший приказ.
Я огляделась, пытаясь отыскать следы присутствия ещё двух человек.
– Я отправила Руперта помочь Малене. Она с сыном бельё стирает. Как просохнут платья, так и двинемся в путь. Всё же к брату не следует приходить в обносках, – герцогиня с горечью усмехнулась.
А мне захотелось уйти, убежать, чтобы больше не видеть эту раздавленную женщину, которая всю жизнь повелевала чужими судьбами, а теперь должна сама носить хворост.
– Поставь корзину и садись. Выпей со мной отвару на дорожку. Давай хоть простимся мирно, – попросила Каталина и добавила тихо: – Если тебе не противно сидеть тут со мной.
Сама она подошла к очагу и с видимым облегчением бросила на пол связанные сучья. От удара гнилая верёвка порвалась, и ветки разлетелись. Вздохнув, я принялась их собирать. Уйти от такой Каталины я не могла – я бы себе этого не простила.
Герцогиня зачерпнула воды из помятого, лишившегося ручки ведра, налила в чайник и повесила его над очагом. Кинула туда пучок трав, даже не подумав сполоснуть его. Очевидно, здесь берегли воду, которую сами носили из колодца.
Когда чайник закипел, Каталина сняла его с огня и разлила отвар в две кружки. Одну пододвинула мне, из второй отхлебнула сама.
– Пей, не бойся, – хмыкнула, глядя на моё замешательство.
– Я не боюсь, – ответила.
Меня смущали соринки, плавающие в кружке. Но после того
