первые робкие и бледные звёзды. Серый не выдержал – первым побежал к озеру, распугивая квакающий хор, наклонился полакать воды.
– Фу! – возмущённо возопила я. – Она же грязная! Я потом с тобой целоваться не буду!
Муж возмущённо посмотрел на меня, стряхнул сумки на берегу и залез в озеро уже целиком, с удовольствием выполаскивая дневную пыль из шерсти. И, конечно, отряхиваться полез рядом со мной.
– Куда же ты, душа моя?! – взывал он, – не убегай! Обними суженого!
– Иди отряхивайся в другом месте, суженый! Я же сейчас с ног до головы мокрая буду-у-у-у!
Конечно, вредная псина улучила момент. Довольный расплатой за целый день причитаний Серый растянулся на берегу. Я отплёвывалась от грязной воды и шерсти, попутно продумывая план мести. Долго думать не пришлось.
– Ну уж нет, теперь обращайся в человека, – потребовала я перед ужином, – я тебя знаю – ты волком втрое больше съешь, а ватрушки я и сама люблю.
Серый вздохнул, но послушался. Тем более, что ватрушки Агриппины он и сам оценил, а инстинкты волка не давали ими наслаждаться, отвлекая на копошащихся неподалёку зайцев.
– А раз ты теперь человек, дай-ка заодно осмотрю твои раны, – торжествующе заявила я.
Серый убеждал меня, что полностью здоров, что ран не видно, да и были они лишь царапинками. Но я была непреклонна. «Царапинки» и правда основательно зажили. Человек бы так разве что за месяц оправился, а Серый за считанные дни пришёл в себя. Но зверобоем я их натирала с превеликим усердием. Оборотень морщился и сопел, всем своим видом показывая, что мужчины, может, и не плачут, но волкам позволено куда больше. Мазь я специально выбрала такую, какая уму-разуму учит. Почти все ненужные лекарства я продала в Торжке. Во «Вдове» как раз прижилась травница, искренне порадовавшаяся, что можно хоть с кем поговорить о редких настойках. А уж когда выяснилось, что у меня их можно ещё и купить, расцеловала в обе щёки. Дорогие мази и хрупкие склянки так и осели у этой щедрой женщины, но зверобой я приберегла как раз на случай вроде сегодняшнего. Из вредности. Сейчас бы ещё крапивой по заду! А что? Тоже вещь целебная. Имеет магические свойства, успокаивает и улучшает взаимопонимание в семье. Да и просто чтобы неповадно было в драку ввязываться. Но не стеганула. Жалко. Мой всё-таки.
– Ну чего ты рычишь? Чего? – я с удовольствием делала вид, что причины праведного негодования мужа не понимаю, – ну щиплет немного. Так это полезно! Значит, выздоравливаешь!
– Я уже здоровый! – скулил Серый.
– Значит, не щиплет, – резонно заявила я и плюхнула-таки ему пониже спины пригоршню вонючей дряни. Сама бы такой нипочём лечиться не стала.
Серый тихонько заскулил и снова помчался к озеру. Сказать ему, что после воды сильнее щипать будет? А, нет. Сам поймёт.
Глава 15
Три года назад
Уж замуж невтерпёж
– А что, детенько, ты замуж за Серого не собираешься? – огорошила меня мама вопросом.
– Ты что?! Фу! – возмутилась я. – Он же друг мне!
– Так и что что друг? А ежели он, к примеру, свататься захочет?
– Перехочет!
Мама только пожала плечами:
– Ну мало ли…
Папа прищёлкнул вишнёвую косточку и ловко запустил её в открытое окошко:
– Ерунда всё это. Не может девка с парнем дружить.
– С чего это не может? – удивилась мама. – Ещё как может! Вот Умил, например. Ещё бабки наши живы были, как мы с ним дружили.
Папа потянулся, загрёб ещё пригоршню вишен из припрятанного женой и благополучно найденного мужем лукошка и отсел чуть дальше от окна – чтобы сложнее косточки кидать было:
– Это тот, который, как напьётся, сопли по крыльцу возит, мол счастье своё упустил – замуж тебя отдал? Тьфу! – папа выразил своё мнение о старинном друге жены, заодно выплюнув целых пять косточек. И все метко.
– Ты ягод-то на компот оставь.
– Да я чуть, – отмахнулся Мирослав Фёдорович, – а этому твоему «другу» как-нибудь морду набью. Чтоб неповадно было.
Мама тут же встрепенулась:
– Не тронь болезного!
– Ну или уши пообрываю, – более миролюбиво согласился мужчина, – все вы, бабы, шибко сердобольные. Жалеете сирых и убогих, потом спасу от них нет. А влюблённых друзей привечаете – страх! У каждой по одному найдётся.
– У меня четверо! – гордо заметила с печки Любава.
– Во-во. Про запас держите. Главная забава у вас, баб, такая.
– Неправда! – хором возмутили мы с мамой.
Любава тактично промолчала.
Петухи за окном шумно боролись за главенство. Все прекрасно понимали, что в который раз победит чёрный любимец Глаши. Но каждое утро соседские предпринимали новые попытки. Не теряют надежды. В былые времена чёрный петух долго бы не прожил. Угодил бы в жертву одному из Богов. Ныне красавец цыганского окраса с ярким, кровавым гребешком, был Богам без надобности, и петух только присматривал за жёнами, не забывая иногда доказывать, что именно он самая бойкая птица в деревне. Будь я помладше, сама б, наверное, остерегалась крепкого клюва да глаз навыкате. Но теперь я взрослая и степенная. Семнадцать зим по снеженю54 минёт. Надо делать вид, что и ум прорезался.
Я проснулась и сразу наткнулась взглядом на огромного упитанного паука на стене. Недолго думая, с размаху пришлёпнула его нащупанным под кроватью сапогом. Паук не успел возмутиться. Добропорядочная женщина вынесла бы тварь божью на улицу и отпустила на волю. Но тварь может вернуться, да ещё и родственников привести. Поэтому я лучше буду кровожадной злыдней, лицезреющей живописное пятно на подошве. Натянув сапог на ногу, я крепко задумалась.
Я тут прохлаждаюсь в кровати, а деревенские вовсю работают: пора заполнять вычищенные и высушенные за лето амбары хлебом да мёдом, перебирать от гнильцы последние снопы овса да пшеницы, проверять, не притаились ли где на зиму жадные до чужого добра мыши. Дел хватало и сейчас, когда урожай убран. Странно, что меня до сих пор не поднял зычный мамин голос. Не то что бы я не тороплюсь совершить какое-нибудь общественно-полезное деяние. Если тихонько вылезти в окно, можно сделать вид, что проснулась уже давненько и… ну, например, пошла кур покормить. А заодно можно к другу в гости заглянуть. Серый – пташка ранняя, наверняка всё указанное тёткой на день успел закончить и теперь ловко прикидывается, что шибко занят. Я огляделась, вспоминая, куда с вечера кинула удобные старенькие порты, и замерла. Уж не вчера ли мама пригрозила штаны выкинуть, чтобы я, как приличная девка, прыгнула уже в понёву55? Фух. Либо пошутила, либо не успела выполнить угрозу – порты висели там, где я оставила, – на
