Любовь и прочие парадоксы - Катриона Силви

Джо высвободился из ее объятий и отступил назад. У него была лишь секунда, чтобы заметить ее смятение, и еще секунда, чтобы все исправить, пока не поздно. И обе секунды миновали.

– Не могу. Прости, пожалуйста.

Он кинулся на сцену, бросился вниз по ступенькам в зал и, вызвав среди публики переполох, по проходу между рядами устремился к выходу. Толкнул стеклянную дверь фойе и выскочил в прохладную ночь. Свернул на Сидней-стрит, распугивая по дороге принарядившиеся в честь праздника парочки. Пулей промчался по покрытой инеем траве на Паркерс-Пис и побежал через Гонвилл-Плейс на красный. Впереди виднелась Милл-роуд – а там кофейня и в ней Изи, каждый миг без которой теперь казался пустой тратой времени.

Что произошло дальше, Джо так и не понял. Вот он бежит, секунда – и он распростерся на земле, в ушах шумит, в ноге жгучая боль.

Джо сел, голова кружилась. Рядом проклинал все на свете велосипедист. Сквозь плавающие в глазах звезды Джо наблюдал, как он вскарабкался на велосипед и, виляя, поспешно пустился прочь.

«Ну что ж, – подумал Джо, – хотя бы это уже позади».

Он закатал левую штанину порванных джинсов и увидел стекающую по ноге кровь. Рана оказалась довольно глубокой, наверняка останется шрам. Но что-то было не так. Он нутром чувствовал: что-то неправильно, но что именно, определить не мог.

Он сдвинулся поближе к тротуару, при этом вскрикнув от боли, и достал из кармана «Предначертано судьбой». В неверном свете уличного фонаря открыл вклейку с фотографиями. Вот оно: растрепанный, он ухмыляется, нога перебинтована – правая.

Джо попытался рассуждать трезво: возможно, должно произойти две подобные аварии, ведь это же Кембридж, велосипеды тут врезаются в людей чуть ли не каждый день. И тут он заметил кое-что на фото. Деталь, на которую сначала не обратил внимания. В правом нижнем углу камера автоматически проставила дату: 13.02.06.

Тринадцатое февраля. Вчера. Но эта фотография не была снята. Значит, и происшествия, которое здесь запечатлено, не случилось. Здесь, прямо на этой странице, он видел убедительное доказательство того, что прошлое изменилось.

В ушах зазвенело, точно снова, как утром, объявили пожарную тревогу. Сквозь звон, как ни странно, пробивался голос доктора Льюис: «Внимание к деталям никогда не было вашей сильной стороной». Он тупо смотрел на последнюю из череды фотографий: им с Дианой тридцать с хвостиком, но они по-прежнему выглядят так, словно их роман только начался. Джо ни разу не удосужился прочитать подпись. Да и что там могло быть сказано, если уже все ясно по их влюбленным взглядам? Но теперь, держа книгу в руках, дрожащих так, что с трудом удавалось поймать разбегающиеся буквы, он прочитал: «Грин и Дартнелл 22 мая 2018 года. День первой встречи».

Он перевел взгляд через дорогу, в покрытую мраком пустоту.

– Так, выходит, встретиться мы должны только через двенадцать лет…

И сразу все встало на свои места. Следить за ним Вера начала, как только увидела его под окнами Дианы. Он вспомнил лицо экскурсовода, когда она застала их вместе. Полное отсутствие на улицах путешественников во времени, оглушительное, как тишина, когда в доме вдруг сломались часы. Он уничтожил собственное будущее, свое прекрасное, идеальное будущее – теперь оно исчезло навсегда.

Его охватил ужас, густо сдобренный отвращением к самому себе. Истина была у него в руках, вот в этой книге, таилась в вопросах, которые ему следовало задать сразу, как только он прочитал сборник. Почему нет ни одной фотографии, где они с Дианой вместе еще студенты? Почему во вступлении ни словечка не говорится об университетских годах, будто эти годы никак не связаны с их историей любви? Он прочитал, что оба учились в Кембридже, а фантазия довершила все остальное: ведь Кембридж – это именно то самое место, где встречаются успешные люди, значит его будущее должно начаться немедленно. В ушах снова зазвучал голос доктора Льюис. «У вас есть такая манера – делать логические прыжки, не подтверждаемые никакими фактами». Он сверлил взглядом книгу, надеясь найти какое-то оправдание, хоть что-нибудь, что могло бы снять с него часть вины. Глаза зацепились за платье, которое Диана носила на первом курсе. И за руку, которой Диана обвила талию матери Изи.

Изи. Он ухватился за эту мысль, как утопающий хватается за соломинку. Ведь именно она сбила его с предопределенной судьбой дороги. Хуже того, взяла его за руку и повела в бесплодную пустыню, утверждая при этом, что возвращает его на путь истинный.

Застонав от боли, Джо поднялся на ноги и, хромая, двинулся по Милл-роуд. Но физические страдания не шли ни в какое сравнение с душевными. Впереди была кофейня – цель, к которой он стремился всем своим охваченным яростью существом; цель, где сходились в одну точку любовь и предательство.

Картинка в витрине поменялась. Теперь в честь Дня святого Валентина по краям были выложены сердечки из кофейных зерен, а в центре, под тонким серпом месяца, стояли две обнявшиеся фигурки. Джо так и застыл на месте. Молодой, только что родившийся месяц? Тот самый, что в саду Дианы смотрел на их с Изи поцелуй, которого не должно было случиться.

Но сейчас долго размышлять об этом он не мог. Он забарабанил в дверь. Подождал, потом постучал снова. Ничего. Он уже решил барабанить хоть до самого утра, как вдруг до него дошло: ведь Изи старается жить незаметно. И конечно, не станет открывать кому ни попадя. Джо достал телефон и дрожащими пальцами набрал ей сообщение:

Это я. Открой дверь. Надо поговорить.

Изи появилась из задней двери буквально через мгновение. Лицо кроткое, взгляд выжидательный, словно она и боится того, что сейчас услышит, и предвкушает это. Джо вспомнил, зачем сюда шел изначально, и сердце в груди сжалось.

Изи отперла главный вход.

– Что ты… – начала она, но увидела его ногу, и глаза в тревоге округлились. – Джо, у тебя кровь!

– Да, у меня кровь! Но течет она не из той ноги! – Он едва успел заметить, что Изи назвала его не Джозефом, а просто Джо.

– О чем ты? – Она сделала шаг назад.

Он проскочил мимо нее во мрак кофейни.

– О будущем, о чем же еще! – ответил он, развернувшись к ней лицом. – О том, что должно было случиться, но