народом, и война нас почти никак не затронула.
— Ты не ходила к Киану? — уточнил я.
— У меня же были остатки гордости. — Она сглотнула и отвела взгляд. — Хотя стоило бы, конечно, прийти. Я должна была поговорить с ним, как только услышала о смерти принцессы. Но я просто открестилась от всего, убеждённая, что это никак не связано со мной.
— Но это было связано с тобой?
Серафина мрачно хмыкнула.
— Война растянулась на годы. К миру так и не пришли, бесчисленное множество смертей — в том числе и среди фей, пытавшихся помирить два королевства. А затем… отголоски вражды стали сказываться на магии.
Мой народ отказывался участвовать в войне, но кровь проливалась ежедневно, и магия земли начала искажаться от людской ненависти. Наши правители решили, что если люди хотят уничтожить свой мир — да будет так. Мы их только предупредили об этом.
— Всё ещё не понимаю, в чём тут твоя вина.
Серафина посмотрела на меня глазами загнанной лани.
— В ночь перед созданием Разлома ко мне пришёл Мейлор. Я не видела его несколько лет. Он оставался советником дрейганского короля, а я скрывалась на острове.
У меня возникло впечатление, что дальше она говорить не собирается, поэтому пришлось надавить:
— И?
— И он преподнёс мне кинжал, всё ещё обагренный кровью реновийской принцессы. Он убил её. Из-за него началась война. Это он нашёптывал королю, что мы можем создать барьер. На протяжении всех этих долгих лет он тщательно планировал уничтожение людей. — Серафина сделала паузу. — Чтобы отомстить за меня.
Я смотрел на неё, пытаясь переварить услышанное.
— Хочешь сказать, что войну начали феи?
— Да.
— Это всё было частью плана.
— Да. И поскольку я все эти годы скрывалась, к тому моменту, как открылась правда, было уже слишком поздно. Киан уже стал королём. Он женился во второй раз, теперь уже на дочери одного из своих лордов, и его сердце преисполнилось злобой.
— Ты отправилась к нему?
— Следующим же утром. Я умоляла о встрече, но он отказался даже выйти ко мне.
Я сидел тихо, обдумывая её историю.
— Он не хотел тебя видеть?
— Лично — нет. — Серафина пождала губы, будто собираясь с силами. — Вместо этого его камердинер передал мне записку, которую Киан хранил все прошлые годы. Записку, написанную моим почерком.
— Что в ней говорилось?
— Что я не люблю его. — Слеза потекла по её щеке; лицо исказила агония, но фея тут же скрыла это. Дрожащим голосом она продолжила: — Что для меня это была просто игра, которая зашла слишком далеко. Что ему стоит жениться на принцессе Реновы. Что было глупо с его стороны даже думать о том, что он может быть достоин меня.
— Кто знал о том, что вы с Кианом собираетесь сбежать?
Она посмотрела мне в глаза. Её боль была мучительной.
— Мейлор.
— Он предал тебя. Он использовал тебя. — Разозлившись, я вскочил с места. — Серафина, да как тебе в голову пришло, что ты в этом виновата?
— Я была ключевой фигурой в его замыслах, и я сделала всё так, как было нужно ему. Я скрывалась. Я убегала. — Она вздохнула. — Но если бы я с самого начала держалась от Киана подальше, он бы спокойно женился на принцессе Реновы, без боли и сожалений. Возможно, они даже были бы счастливы, и королевства жили бы в мире. Столько людей и фей погибло из-за того, что я была эгоистична и хотела того, на что не имела право.
Я покачал головой, потому что не мог согласиться с этой абсурдной логикой.
— Я сделала всё, что было в моих силах, во время создания Разлома, — сказала она таким тоном, словно просила прощения. — Мне оставалось уповать только на то, что магия откликнется на мою отчаянную мольбу. И когда мой народ покинул эти земли, я осталась здесь, надеясь когда-нибудь увидеть примирение королевств.
— Серафина, — произнёс я, не зная, как реагировать.
Наши взгляды встретились, хотя ей, казалось, было очень тяжело смотреть мне в глаза. Её окружал густой слой скорби и сожаления. И хотя она была жертвой во все этой истории, сама она себя считает виновной.
— Прости, — добавила она неслушающимся голосом. — Прости меня за всю эту тьму, Аэрон, что поглотила ваши земли. И я очень, очень сожалею о твоей семье.
Она зажала рот рукой, словно пыталась сдержаться, но её плечи дрожали, а слёзы ручьём текли по щекам.
Вздохнув, я сел рядом с ней и обнял одной рукой, притянув к себе. Сначала она попыталась вырваться, но через пару секунд сдалась. Она обмякла, плача на моём плече, ища в моём лице поддержку, чего ни одна женщина до неё не делала… я бы даже сказал, не смела.
Это было очень неудобное положение. Возможно, потому что мне оказалось слишком удобно сидеть так с ней в обнимку.
Я сидел, весь напряжённый, не зная, что делать, что говорить.
— Ты не виновата, — хрипло произнёс я.
Серафина не ответила. Что бы я ни сказал, она мне не поверит.
— Возьми себя в руки, — сказал я спустя несколько секунд, пытаясь говорить ласково, но вышло скорее наоборот. — Нам нужно встретить лорда Кворрена.
Она отстранилась, и смущение затмило её грусть. Она прочистила горло и убрала длинную прядь за ухо.
— Я останусь.
— Нет, ты пойдёшь со мной. И на этот раз я не спущу с тебя глаз.
В её глазах промелькнуло раздражение, едва не вызвавшее у меня улыбку. Наконец-то узнаю фею, которую встретил у входа в королевский замок.
— Мы же уже это проходили, — ответила она. — У тебя нет права мной командовать.
Я выпрямился, сложил руки на груди и окинул взглядом её измученный вид.
— Сможешь себя исцелить?
Она поднесла ладонь к лицу и поморщилась, коснувшись синяка. Но когда она даже не стала пытаться призвать свою магию, я поднял её на ноги и провёл пальцами по её щеке.
— Ты сказала,
