напряжённой, почти искусственной, словно он прятал настоящие эмоции под маской гнева.
Беспокойство? Растерянность? Он играл желваками, а его неоновые линии на шее пульсировали нервно, не в такт дыханию. Он не просто злился. Он боялся. Но чего? Что я сломаюсь? Или что я, наоборот, окажусь крепче, чем они думали?
Однако им всем придется привыкнуть к моему неуемному любопытству и порой неосмотрительному своеволию. Я согласилась на их условия, но опрометчиво не выдвинула свои. Значит, правила игры ещё не написаны. И раз уж я уже ввязалась, буду писать их вместе с ними. Не как покорный ресурс, а как… партнёр по сделке, которого опасно недооценивать. Подстраиваться будем взаимно.
— Юля, я хотел поговорить с тобой утром, но раз уж ты не спишь, — Ильхом заговорил ровно в момент, когда я доела последний кусочек. — Можешь пройти со мной в мой кабинет? Ты сейчас не сильно устала, чтобы заняться делами?
— Я готова, — подобралась, чувствуя, как приятная усталость в мышцах сменилась привычным, боевым напряжением. Адреналин был другим — не от страха, а от предвкушения будущей битвы. — У меня тоже много вопросов к тебе.
— Не удивлен, — пробурчал адмирал, поднимаясь с места. — Прошу за мной.
Глава 40
Юлия
Кабинет Гросса выглядел очень… запущенным. Полумрак приятный, но тусклое освещение не давало достаточно света, чтобы все осмотреть детальнее. Большой стол, вместо столешницы которого был холодный гладкий экран. На этом же столе и бумаги, и бокалы, и графин с чем-то темным, и какие-то карточки, устройства невиданные мной ранее. Сам стол-экран был включен, на частях экрана, что не были под завалами светили незнакомые символы и знаки. Два кресла, похожих на те, что я ранее видела в зоне отдыха — широкие, мягкие, похожие на облако. В целом достаточно уютно, если разгрести завалы.
— Присаживайся поудобнее, Юля, — указал рукой на кресло Гросс. — Разговор будет долгим.
Я присела в кресло, и всю мою недавнюю легкость как рукой сняло. Судя по хмурому выражению лица и серьезному голосу Ильхома, нам и правда предстоит обсудить важные, возможно, не совсем приятные вещи.
Гросс сел напротив, заняв свое место. Мужчина задержал дыхание, поднял на меня глаза, что в полумраке комнаты мерцали как две яркие звезды. Тусклый отсвет с экрана падал на его подбородок, тем самым визуально заостряя скулы мужчины. Его тонкие губы были сложены в линию, а брови сведены. Инопланетный. Чуждый. Иной. Фантастически красивый.
— Я готова, — прохрипела, нарушая повисшую между нами тишину. — Начинай первый, а я потом спрошу о важном для меня.
— Хорошо, Юля. Приступим, — кивнул Ильхом, отводя взгляд. — Уже завтра наш корабль пересечет границы Империи Кхар. Как я уже говорил, в нашей системе 7 планет: Ярос, Таримас, Харта, Ливай, Мисур, Каван и Елимас. Наш путь лежит в самый центр — на Елимас.
Гросс что-то пощелкал на своем столе-экране, и стена слева замерцала. Проектор, — догадалась я и перевела все внимание на стену. Изображение системы, похожей на солнечную. Семь планет, вместо привычных мне девяти, а в самом центре яркая звезда Кхар, а не родное солнце. Мой новый мир, точка отсчета моей новой безумной жизни…
— Как только мы войдем в границы Империи, на твой комм придут все документы: гражданство, финансы, договор. Все уже подготовили, так что проблем не будет, — адмирал замолчал, ожидая моих встречных вопросов.
— Про гражданство — понятно, — кивнула. — Что за договор? Тот, в котором вы даете мне защиту, а я выхожу замуж? И соблюдаю ваши традиции и законы, так?
— Да.
— Разве он действителен без подписи? — нахмурилась, еще не понимая, как работают у них процессы оформления документов и заключения сделок.
— Я сделал предложение. Ты дала устное согласие, этого достаточно, — пояснил Гросс. — Главное — свидетель и запись. Остальное — формальности.
Однако… Как у них все просто и понятно. Но пугает, что так можно заключить и любую другую сделку. А вдруг я нечаянно замуж выйду? Или, например, кредит возьму? Или, не знаю, в рабство себя продам? Надо быть осторожнее в словах, а то встряну в неприятности и потом не докажу, что такого не было и я вовсе не это имела ввиду.
— А финансы? Что с ними? У меня нет денег, и я даже не знаю, какая валюта у вас ходит, — тоже немаловажный вопрос. — Есть какое-то пособие?
— Есть стандартная выплата переселенкам с других планет, — ответил Гросс и усмехнулся, видя, как мои брови взлетели вверх. — Не у всех женщин из других звездных систем есть энергетическое поле. Но те, у кого есть, могут переехать жить в Империю на таких же условиях, что и ты. Так что… ты не единственная… гостья. В Кхар живут не только кхарки, хотя процент мигрантов минимальный.
— И это норма? То есть, я имею ввиду, что к «мигрантам» относятся так же, как и к кхаркам? Или есть какая-то разница в отношении? — я уже думала, что буду отличаться и очень боялась изоляции. Но информация от Гросса меня порадовала. Я не единственная «переселенка».
— Да. Нет разницы, как ты выглядишь и с какой планеты…
— Главное — энергия, — не смогла не перебить адмирала, выплескивая обиду и яд. Паразиты чертовы! Главное подпитка, энергия их непонятная! А как же остальное⁈ Общество потребление и взаимовыгодных услуг, а не цивилизация!
— Не для всех, Юля, — понизил голос Ильхом, а его глаза странно заискрились. — Ты воспринимаешь все слишком остро.
— А ты так просто об этом говоришь, как будто это норма! Хотя да, для тебя, как для кхарца, важна только подпитка, — я откинулась на спинку кресла, сбросила кроссовки с ног и забралась полностью. Обняла ноги руками и уткнулась лбом в колени.
— Ты ошибаешься, Юля, — прохрипел в тишине кабинета бархатный голос Ильхома. — Энергия важна, но она не валюта. Каждый кхарец мечтает о крепкой семье и… любви. Увы, в условиях дефицита отношения между женщинами и мужчинами изменились.
— Но ты говорил, что такая система в Империи была всегда, — вспомнила я ту легенду, что Гросс рассказывал мне в каюте.
— Система энергообмена — да, но не кхарцы. Общество развивается, а время вносит свои коррективы. И мы тоже изменились, Юля. Перекос между женским и мужским населением увеличился, само общество расслоилось, а отношения претерпели изменения. Тебе кажется это диким?
— Мне страшно, Ильхом. Это так противоестественно для меня, что смириться невозможно. Как бы я себя не уговаривала, какие бы доводы не приводила, я головой все понимаю. А сердцем… я так не смогу, — подняла глаза на адмирала, что смотрел на меня
