и в Константинополе, и около него действительно проживают некоторые из них.
После встреч с остальными купцами я всё больше уверилась, что в Византия и могла стать тем государством, которое приютило Викторию с детьми.
И идея с паломничеством мне всё больше нравилась. Во-первых, она позволяла, пусть на время, отодвинуть вопрос с церковью и Генрихом, а во-вторых, была достойной причиной для путешествия одинокой вдовы.
Но на паломничество мне нужно было получить благословение архиепископа или его представителя, и, кажется я знала, кто мне его даст. Не зря же он проделал такой путь из Англии в Уэльс.
Еще пару дней мы провели в Карнарвоне, и вернулись в Кардиф.
И на следующий же день я пошла разговаривать с епископом, присланным ко мне Кентерберийским. Как говорится «кто нам мешает, тот нам поможет» *
(*фраза из к/ф «Кавказская пленница»)
Глава 8
Маргарет
Ещё до отъезда из Карнарвона, я обсудила с сэром Джефри свою идею. Он загорелся сам, восхищённо глядя на меня и расстраиваясь, что ему эта мысль не пришла самому.
- Это гениальная мысль, леди Маргарет, - воскликнул он, - вы даже не представляете насколько в сложившихся условиях, когда король Англии готов к расширению территорий, а архиепископ Кентерберийский жаждет укрепить свою власть, это может помочь вам заручиться поддержкой Папы, а ещё обеспечит вам и Давиду личную безопасность.
Сэр Джефри мне объяснил, что, получив благословение Папы, пусть даже это сделает епископ, поставит меня в положение правителя, находящегося под защитой церкви.
На мой вопрос достаточно ли полномочий у присланного ко мне епископа, сэр Джефри подтвердил, что ко мне направили довольно известного в Риме служителя. Епископ Норвичский пользовался особым расположением Папы за свою честность и принципиальность. Оказалось, что епископ не лгал, утверждая, что он служит во имя веры, а не архиепископу Кентерберийскому.
Ещё одним плюсом было то, что я смогу назначить регента и Совет на время своего отсутствия, и они получат религиозное благословение на правление, на то время, пока я буду находиться в своём паломническом пути.
А моя защита будет включать в себя то, что любое посягательство на меня будет рассматриваться, как посягательство на интересы церкви и караться соответствующе, вплоть до отлучения. *
(* Например, собор в Руане в 1096 году постановил, что паломники и их имущество находятся под защитой церкви. Это означало, что любые посягательства на их безопасность или владения могли повлечь церковные наказания, такие как отлучение от церкви)
И моё предположение, что Стефан мог отправить Джона и свою семью в Византию тоже показалась сэру Джефри правдоподобной.
Впервые за много лет, я вдруг почувствовала, что ветер с моря несёт не только запах водорослей и рыбы, что эта жизнь мне дана не для того, чтобы я продолжала прятаться от неё, как улитка в свой домик, а для того, чтобы жить. И, если для этого мне понадобится перевернуть мир, то я сделаю это. Средства и возможности у меня были.
Пока добирались до Кардифа идея отправится в «паломничество» окрепла в моей голове. Я нашла в себе силы поделиться с Элери. Поначалу подруга воспротивилась:
- Ты что, готова оставить сына?
Это был самый тонкий момент в этом решении, но вариантов взять Давида с собой не было. По словам того же сэра Джефри, если бы ребёнку было хотя бы пятнадцать дет, то можно было бы взять его в столь непростое путешествие, но он слишком мал, да и присутствие законного наследника на своих землях было нужнее. Вокруг него уже выстраивались и регентство, и Совет.
- С поддержкой епископа Норичского и Святого престола, вашему сыну здесь будет нечего опасаться, никто не пойдёт на Уэльс пока вы будете совершать паломничество, - сказал сэр Джефри.
Хотелось бы мне в это верить, но сэр Джефри привёл пример из прошлого, и даже мелькнуло знакомое имя Владимира Мономаха и его супруги*, которая совершила паломничество, и это остановило междоусобную войну.
(*Гита (Гида), жена Владимира Мономаха, предположительно совершила паломничество в Иерусалим ок. 1096 г.)
Но Элери я ответила честно:
- Нет, я не готова оставить сына, но наступают такие времена, что для выживания и моего, и Уэльса, и моего сына, требуются другие решения.
- Почему ты отказала Алану? - Элери задала запрещённый вопрос, ещё тогда, пять лет назад я попросила не спрашивать меня о причинах. Но Элери была одной из тех немногих, кто имел право задать этот вопрос.
- Потому что я не вдова, - тихо сказала я, надеясь, что ветер, который играл нашими волосами и шалями, в которые мы кутались, стоя на палубе, не унесёт эту информацию никуда, а сочтёт её неважной и развеет над бухтой.
- Что? - глаза Элери, и без того выразительные и большие, стали просто огромными.
- Джон жив, - сказала я, ещё тише, - но эта тайна может погубить многие жизни.
- Поэтому ты молчала? Столько лет?
- Да, Элери, я посчитала, что нельзя построить личное счастье, если это может привести к гибели других, - ответила я.
- И что изменилось сейчас? - спросила Элеои.
- А сейчас молчание может привести к гибели меня и моих близких, - ответила я, - поэтому я должна найти его и разорвать то, что он уже когда-то разорвал. Только так я смогу начать сначала.
Элери знала меня много лет и поэтому она всё поняла без слов:
- А если ты опоздаешь? И Алан женится?
- Значит он не моя судьба, - сказала я, - и я выберу другой вариант.
- Ты не сможешь, - горько улыбнулась Элери, - ты не сможешь жить без любви.
Я не стала отвечать, лишь отвернулась, чтобы ветер высушил моё лицо, не время для слёз, время для нового выбора.
***
Получение благословения и сборы заняли месяц, ещё около месяца при благоприятных условиях я буду в пути, есть вероятность того, что я не успею вернуться до сезона штормов, но на этот счёт у меня был план.
Я не знала, сколько времени займёт моё «паломничество», но знала одно, что на это время Уэльс будет находиться в равновесии. Епископ Норичский вошёл в совет баронов, и представлял Рим в этом совете. Все документы для подписаны на имя Давида, регентом при нём становился барон Надд вместе с супругой.
Мне надо было предупредить Алана, и не получив никакого ответа, на моё предупреждение о том, что Генрих
