— И что ты за это попросишь? — немедленно поинтересовалась чародейка.
— Выходи за меня.
Распахнув глаза, я немедленно попыталась встать, но тут же поняла, что переоценила свои силы. И все же этого движения хватило, чтобы надзиратели обратили внимание на мое пробуждение.
— А быстро она очухалась, — бросил неуязвимый для чар, посмотрев на меня сверху вниз. — Трех часов не прошло.
— Ничего. Даже при таком раскладе она как минимум еще час точно не сможет буянить. Ну, а потом я снова ее усыплю, — успокоил чародей.
А после, ухмыльнувшись, добавил:
— Если она, конечно, не решит быть хорошей девочкой.
Эти парни мне не нравились. Даже очень. И с каждым километром, который отделял нас от столицы, они становились все хуже и хуже.
Три часа. Если Брайн до сих пор не нагнал нас, значит, заклятие этого чародея и в самом деле чудесно работает, заглушая ту неумело зачарованную шпильку, которую я ему дала. Тогда… неужели король добился своего? И что, все на самом деле закончится вот так?
От осознания того, что я, скорее всего, больше никогда не увижу Брайна и окажусь где-то далеко-далеко, одна-одинешенька на морском дне, мои губы задрожали, а глаза с силой зажмурились.
Я просто плакса. Самая обыкновенная слабая, трусливая плакса. И сейчас этой плаксе хотелось разреветься от собственного бессилия.
— Однако же, подбросили нам работенку, — буркнул Лайс. — Держать у себя под боком Зайлу.
— Что да, то да, — фыркнул Таман. — Сначала Октарий даже плюнуть в сторону ее халупы боялся. Но думаю, сейчас проблем с ней не будет. Поверь мне, силы в этом теле осталось столько, что даже научись она ею пользоваться, я уложу ее на лопатки в два гребка. А с твоей помощью тем более.
— Да уж, я бы не отказался уложить ее на лопатки, — мерзко хохотнул мужчина, схватив пальцами мой подбородок. — Она вполне ничего себе.
— Лайс, ты читаешь мои мысли, — засмеялся чародей.
— Тем более что дорога долгая, делать нечего, — продолжил он.
Неожиданно схватив меня за плечи и усадив на сиденье, мужчина принялся неспешно расстегивать пуговицы и застежки моего одеяния.
— Ты что, совсем охренел?! — злобно прошипела я и попыталась вырваться.
Но я по-прежнему была слишком слаба, а тренированный неуязвимый для чар оказался не на шутку силен.
— Похоже, ее в столице порядком разбаловали, — фыркнул он и, ухмыльнувшись, грубо стащил легкую ткань с моего плеча. — Эта лапочка так и напрашивается на воспитательную беседу.
— Согласен, — хмыкнул Таман, присоединяясь к стягиванию с меня одежды.
— Да вы же совсем больные! — закричала я, непонятно откуда взяв силы не только на этот крик, но и на то, чтобы зарядить чародею в глаз.
— Ах ты дрянь! — прошипел он и, вопреки моим ожиданиям, только усилил напор, разрывая на мне ткань. — Чтобы какая-то тварь с силой темной чародейки посмела меня ударить!..
— Уйми самооценку, бычара! — завизжала я, вырываясь с новой силой. — Кто дал тебе право прикасаться ко мне?!
— Я имею право на что угодно, когда речь идет о мусоре, у которого вообще нет прав! — процедил он, приблизив свое лицо к моему и не прекращая нагло меня лапать.
— Отпусти меня! — закричала я, поражаясь громогласности собственного крика.
— Заткнись!
— Пусти!
— Заткнись, сказал!.. — гаркнул чародей, с силой сжимая мою грудь.
— Отстаньте от меня! Пусти! Брайн, пожалуйста, помоги!!! — завизжала я изо всех сил.
И в тот же миг его отбросило от меня мощной волной. Одновременно мне показалось, что липкая пленка, окутывающая все тело, разлетелась вдребезги, словно стекло, упавшее с высоты на асфальт.
— Вот черт! — выдохнул Лайс. — Да, конечно, так он тебе и поможет, — прошипел он, выкручивая мне руки с такой силой, что кажется, даже вывихнул запястье. — Что ты тут устроила, ведьма?!
Остервенело швырнув на дно повозки, мужчина пнул меня по ребрам. А чародей бросил мне на голову новую горсть темного порошка, из-за которого стало трудно дышать.
То, чего так желала Зайла… чтобы они страдали и умерли. Все те люди, что заставляли страдать ее каждый день, каждый час. Ведь она родилась с силой темной чародейки, из-за которой все считали ее абсолютным злом. В то время как те, кто рождался с силой светлого чародея, автоматически причислялись к абсолютному добру — как, например, вот этот мужчина с длинными серебристыми локонами, который с ненавистью схватил меня за волосы и тянул к себе.
Возможно, я слишком долго была изолирована от таких людей. Возможно, я мало пробыла в шкуре Зайлы. А может, раньше рядом со мной были те, кто действительно заслуживал любви и уважения. Как бы там ни было, сейчас я, хоть и не желала смерти всем и каждому, но прекрасно понимала Зайлу, у которой это желание не просто возникло, а стало для нее смыслом существования.
— Я буду первым, если ты не против, — ухмыльнулся Лайс, грубо переворачивая меня на спину.
Вдруг повозка сотряслась и, подбрасываемая неудержимыми морскими течениями, покатилась кувырком, чтобы миг спустя упасть на дно и резко остановиться.
— Что еще за!.. — прошипел Таман, потирая ушибленную голову.
Лайс пытался открыть заклинившую дверь. И как только ему это удалось, выскочил из повозки.
— Какого?!. — заорал чародей, выпрыгнув на морское дно следом за ним.
Я все еще лежала на полу — окончательно разбитая, отчаянно сжимающая кулаки от боли. Я не могла подняться, чтобы выйти наружу, и просто наблюдала, как внезапный поток морского течения сбил обоих моих надзирателей с ног, порядком отбросив их.
Признаюсь, после такого я, даже в теперешнем состоянии, не смогла оставаться на месте. Испуганная еще больше, я неизвестно откуда выжала немного сил, чтобы доползти до выхода и, путаясь в разорванных одеждах, вывалиться из повозки на дно, словно мешок картошки.
А в следующий миг, оглянувшись, я заплакала.
Морское дно сотрясалось. Мощные течения проносились над головой — такие быстрые, что казалось, способны преодолеть километры за считаные секунды. И вместе с этими течениями, сидя верхом на безнадежно перепуганном Малыше, ко мне приближался Брайн. Он тоже видел меня, я не сомневалась в этом.
— Вот черт! — прохрипел голос чародея где-то за моей спиной.
Но прежде чем я поняла, как далеко от меня этот голос, Брайн спрыгнул на дно возле опрокинутой повозки и крепко прижал меня к себе. Мы ничего не говорили. Он обнимал меня со всей нежностью, а я плакала. Морское дно вокруг нас ходило ходуном, а свирепые течения разносили все в пух и прах.
