неё.
— В каком-то смысле да, пожалуй. Я создал их всех. Они принадлежат к моей кровной линии. Я основал каждый дом. Это вампиры, которые правят этими кланам и поддерживают порядок от моего имени. Они называют меня своим королём — старая привычка с давних времён.
— А эти трое? Почему они отдельно от остальных? — не удержалась она от вопроса.
Лицо Маалика помрачнело, потемнело.
— Это дома, которые были… убиты, — последнее слово он произнёс шёпотом.
Глаза Авы расширились.
— Убиты? Кем? Почему?
Боль, которую он испытывал из-за их утраты, читалась во всех его чертах, а тело напряглось.
— Людьми. Египтяне были первыми, а потом… — он замолчал, и лицо его стало жёстким. — Македонский Клан. Они умерли ужасной смертью. Шотландский Клан исчез примерно в то время, когда был уничтожен Македонский. Мы искали их годами, но ничего не нашли, так что, должно быть, их тоже кто-то убил, — сказал вампир, глядя на имена.
— Маалик, мне так жаль, — начала Ава, но он покачал головой, и на его губах заиграла слабая улыбка, хотя она видела, что он пытается задавить эти чувства.
— Нет, Ава, всё в порядке. Это было очень давно. Уже больше тысячи лет назад. Они не следовали правилам и слишком сильно привлекли к себе внимание, и за это поплатились.
— Правилам? — нахмурилась Ава.
— Да, правилам. У меня есть строгие правила, по которым они все обязаны жить. Чтобы обезопасить себя от людей и обезопасить людей от них. Именно это так долго сохраняло им жизнь и позволяло их домам процветать.
— И теперь я тоже должна следовать этим правилам? — ей не нравилась сама мысль о том, что ей будут указывать, что делать.
Он кивнул.
— Да, но им легко следовать. Не убивай людей и не привлекай внимания к нашему виду.
Ава улыбнулась.
— Значит, когда я устроила зубодробительный кошмар тем людям в клубе, я нарушила довольно большое правило?
Когда в её голове мелькали образы людей, которых она ранила и убила в клубе, улыбка начала меркнуть, и ужас от того, что она натворила, снова пополз по ней.
— Ава, это была не твоя вина. Ты только что обратилась, и тебя вынудили сделать то, что ты сделала. Единственный, кого здесь стоит винить, — это А̀ну, не ты.
— Иногда я не могу выбросить те образы из головы. Будто смотрю фильм, который разворачивается у меня перед глазами, словно убивал кто-то другой, а не я, — она посмотрела на него, тихо признаваясь в своих мыслях.
Лоб Маалика прорезала складка, пока его взгляд изучал её лицо.
— Это ещё один эффект принуждения. Что-то вроде выхода из собственного тела. Ты же знаешь, я могу… забрать эти воспоминания, если ты этого хочешь?
Ава быстро покачала головой, в ужасе от одной этой мысли.
— Нет. Маалик, пообещай, что никогда не сделаешь этого со мной. Мне нужно помнить. Я не могу забыть то, что было сделано… то, что сделала я. Ты должен пообещать, поклясться мне, что никогда не будешь использовать на мне принуждение. Никогда, — она больше не могла позволить никому снова так себя насиловать.
От одной этой мысли её затошнило.
— Я никогда не сделаю с тобой этого. Если я даю тебе обещание, я говорю всерьёз. Ты всегда можешь мне доверять, — он протянул руку и мягко положил ей на плечо.
Ава не отшатнулась. Его большая ладонь была тёплой даже сквозь ткань её халата. Его прикосновения больше не пугали. Это перестало происходить уже некоторое время назад. Как ни странно, девушка приветствовала их, желала их так, как не желала, кажется, ничего и никогда. Она чувствовала, как сильно он тоже её жаждет, — не только хочет быть рядом и касаться её, но и хочет, чтобы она доверилась ему, позволила ему заботиться о себе, защищать себя.
С той ночи, когда она пила его кровь… когда вырвала наслаждение у них обоих, напряжение между ними стало почти невыносимым.
После всего, через что ей пришлось пройти, какая-то часть её жаждала позволить этому сильному мужчине заботиться о ней. Он всегда будет хранить её в безопасности. Ей больше никогда не придётся бояться А̀ну. Но в то же время ей нужно было быть сильной, нужно было уметь защищать себя самой, нужно было быть собственной воительницей.
Почему нельзя получить и то и другое?
Она почувствовала, как её тело едва заметно подалось к нему.
Медленно Маалик провёл рукой по её плечу, и его большой палец невесомо коснулся её шеи. По телу пробежала дрожь, когда глаза вампира заволокло чёрным, а его взгляд задержался на её губах.
Её тело полыхнуло мгновенно. Когда мощное желание поднялось и пронеслось по ней с силой, которой она прежде никогда не знала, она могла думать только о том, как хочет его поцеловать. Её обострённые вампирские чувства кричали, требуя этого порочного вампира.
Ава облизнула губы, и его взгляд, будто лазер, проследил за движением её языка. Она слегка склонила голову, а он провёл рукой выше по её шее. Обхватив ладонью её щёку, он шагнул ближе, тяжело дыша, и её грудь тоже начала вздыматься и опускаться в том же ритме.
— Ава? — шёпотом произнёс он её имя.
Ава знала, что он спрашивает разрешения, что не хочет брать у неё ничего, чего она сама не готова ему дать. Он наклонился так близко, что она почувствовала, как тепло его дыхания ласкает её лицо.
— Поцелуй меня, Маалик, — выдохнула девушка, и в её затуманенном похотью сознании не осталось ни одной разумной мысли.
У неё не было времени подумать, потому что его ладонь скользнула ей за шею, и он притянул её к себе, впиваясь губами в её губы. Другой рукой он обвил её талию, прижимая её тело к своему, и её грудь расплющилась о его обнажённый торс. Ава застонала, глаза закрылись, когда язык Маалика проник ей в рот и сплёлся с её в чувственном танце. Где-то глубоко в его груди раздалось рычание, и вибрация прошла по её телу, заставляя ещё теснее прильнуть к нему. Скользя руками вверх по его обнажённым мускулистым рукам, купаясь в тепле, окутывавшем её, она подняла их выше, обвила его шею и прижала к себе крепче.
Маалик переместил руки, его ладони заскользили вверх и вниз по её спине, по плечам, сжали ягодицы, пока он тёрся своим телом о её. Безумная страсть поглотила её, и их поцелуй стал отчаянным. Цепляясь за него, она впитывала его сущность, целовала так жадно, что её клыки задели его губу, и она почувствовала вкус его дурманящей
