Я бросила взгляд на Фредерика, чтобы проверить его реакцию. Он выглядел скептически, но промолчал.
Щёки мои вспыхнули. Что было нелепо. Даже если слухи, на которые только что намекнул Реджи, вовсе не чушь, мужчине сотни лет. Ожидать, что до меня у него вообще не было любовниц, было бы слишком.
Но это не значит, что мне должно нравиться.
— Думаешь, Коллектив её боится? — спросила я у Фредерика, пытаясь увести мысли в более безопасное русло.
— Я не стану притворяться, будто знаю, что у них в головах, — сказал он. — Но да, скорее всего. Как и большинство из нас.
Я задумалась.
— Есть шанс, что в Архивах есть запись о ней? Может, мы найдём там что-то, чем можно будет напугать Коллектив, чтобы они оставили Реджи в покое.
Лицо Фредерика просветлело.
— Архивы? — И снова он напомнил мне моего отца в те редкие случаи, когда ему задавали вопрос по истории. Поразительное сходство. — Ты можешь их просмотреть, если хочешь. Мне нужно срочно выполнить одно поручение для Кэсси, иначе я бы остался и помог тебе с этим. — Он посмотрел на Реджи. — Покажешь ей, где я храню книги?
Реджи кивнул:
— Конечно. Иди, займись своей невестой.
Глаза Фредерика блеснули.
— Спасибо. — А потом, обернувшись ко мне, добавил: — Я вернусь через несколько часов. А пока, прошу тебя, ни при каких обстоятельствах не тревожь Кэсси. Она спит и должна отдыхать несколько дней подряд.
Мои брови взлетели вверх. Что это за состояние, от которого человек должен спать днями напролёт?
— С ней всё в порядке?
— Будет в порядке, — сказал Фредерик. Его взгляд метнулся к Реджи, будто ища подтверждения.
— Будет, — уверенно подтвердил тот. — Обещаю, Фредди.
— Да. Да, — пробормотал Фредерик так тихо, словно говорил сам с собой. А потом ко мне: — Реджинальд расскажет тебе подробности, если хочешь.
Как только он вышел из квартиры, я тут же набросилась на Реджи:
— Что с Кэсси?
— Они обручились прошлой ночью, — объяснил он. — В рамках этого Фредди… — Он замолчал и потёр затылок. — Он обратил её. Когда Кэсси проснётся, она будет вампиром.
У меня отвисла челюсть. Даже зная, что это должно произойти, я никак не могла подготовиться к реальности. Кэсси — человек, которого я знала почти всю жизнь, — теперь была вампиром. Я видела, как она смотрела на Фредерика, и я была не настолько мертва внутри, чтобы не распознать настоящую любовь на лице другого человека… но всё же. Мысль о том, что Кэсси выбрала для себя это, лишь бы навсегда быть с возлюбленным, была для меня очень трудной для осмысления.
— Вау, — выдохнула я. Это было мягко сказано.
— Ага, — согласился Реджи. — Я не притворяюсь, что до конца понимаю, что они находят друг в друге, но я видел за века и влюблённых, и невлюблённых. И я знаю: у них всё по-настоящему.
— Сэм сойдёт с ума, — сказала я.
— Скорее всего. Но с этим Кэсси придётся разобраться, когда проснётся. Это не твоя забота.
— Разве? Сэм же мой брат. — К тому же у него было невероятно чёрно-белое мировоззрение. Впрочем, как и у меня большую часть жизни. Даже если я сама никогда не сделаю тот же выбор, что Кэсси, Сэм, вероятно, не одобрил бы моего нынешнего положения, узнай он, как далеко зашли мы с Реджи.
Реджи, должно быть, заметил, как я расстроилась, потому что стоило мне подумать, как было бы хорошо, если бы он меня обнял, как он тут же поднялся со стула, и я оказалась у него в руках.
— Шаг за шагом, — пробормотал он мне в макушку, а потом нежно поцеловал туда, для верности. — О Сэме и Кэсси ты сможешь переживать, когда придёт время. Сейчас в этом нет смысла.
Я уткнулась носом в его грудь.
— Но забегать вперёд и волноваться — это как раз моё.
Он тихо рассмеялся.
— Над этим стоит поработать. — Он на секунду замолчал, потом отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза. — Ты когда-нибудь задумывалась о буллет-журналинге?
Глава 28
Отрывок из Архива летописей вампирской истории, семнадцатое издание «Указатель печально известных ведьм и вампиров», стр. 1123–1124
Уотсон, Гризельда (рожд.: ок. 1625): О жизни Гризельды Уотсон до конца XVIII века известно немного. По слухам, близкие друзья называли её Зельдой. По всеобщему мнению, она была одной из самых могущественных ведьм, известных вампирскому сообществу. Впервые приобрела известность в тот период благодаря своей непревзойдённой склонности к драматическим эффектам и страсти к нелепым розыгрышам. Её дурная слава резко возросла в последней четверти XIX века, когда она взяла прозвище «Гризельда Ужасная». Ей приписывают серию поджогов на территории современного Тихоокеанского северо-запада США, а также в Чикаго в начале XX века. Известна её фраза: «Я люблю смотреть, как всё горит».
Уотсон не раз связывали романтическими отношениями с Реджинальдом Кливзом (см.: ниже, стр. 2133–2135), якобы из-за схожести их публичных образов. Однако оба всегда отрицали, что они были кем-то большим, чем просто близкими друзьями.
В последние годы XX века Уотсон редко появлялась на публике. Однако в 2010 году её заметили на фермерском рынке в округе Напа. Последующие свидетельства подтвердили, что теперь Уотсон носит имя Зельда Туррет, стала веганкой и руководит популярной студией хот-йоги.
Перед тем как исчезнуть из вампирского общества, Уотсон прославилась фразой: «Я смеюсь на полную, живу на полную и играю на полную». В последние десятилетия XX века у неё даже появились фанаты, многие из которых сделали это высказывание своим девизом. Футболки с этой надписью до сих пор можно найти на Etsy.
АМЕЛИЯ
После того как Фредерик ушёл за припасами для Кэсси, мы с Реджи вместе пролистывали Архивы, надеясь найти что-то полезное о Гризельде. Я сразу поняла, что эти книги куда старше всего, что я когда-либо видела в библиотеке Чикагского университета. Надписи на обложке были выполнены каким-то настолько вычурным каллиграфическим шрифтом, что я едва могла их разобрать.
— Не верится, что у Фредерика просто так лежит нечто настолько древнее, — удивилась я. — На днях он дал мне несколько выдержек, вдруг они окажутся полезными. Но эти записи были такими старыми, что я едва смогла их понять.
Реджи фыркнул:
— Если ты считаешь это старым, тебе стоило бы увидеть одежду, которую он носил до того, как Кэсси добралась до него.
Судя по манере речи Фредерика, поверить в то, что раньше он одевался крайне старомодно, было нетрудно.
Когда мы наконец нашли запись о Гризельде, мы прочли её вместе. Щёки у меня запылали от короткого упоминания о романтической связи Реджи с ней, но он никак не отреагировал, и я решила оставить это без внимания.
— Я и не знал, что Зельда перебралась на Западное побережье, — с лёгким весельем произнёс Реджи. — Молодец.
— Думаешь, она согласится нам помочь?
Реджи покачал головой:
— Если она потратила столько сил, чтобы исчезнуть и завести новую личность, значит, хотела убежать от своей репутации. — Он прикусил губу, задумавшись. — Подозреваю, ей вряд ли понравится, если кто-то из её прошлого объявится с просьбой о помощи.
— Ладно, — сказала я, испытывая лёгкое облегчение. Просить о помощи у известной ведьмы, которую я не знала, было довольно страшно. Особенно у той, у которой с Реджи когда-то были сомнительные отношения. Но если мы не собирались обращаться к Гризельде, значит, моя налоговая экспертиза — единственный шанс напугать Коллектив. В своём понимании Налогового кодекса я была уверена, но вот в том, что сумею заставить вампиров с жаждой мести отступить, — куда меньше.
Но об этом предстояло беспокоиться позже. Сейчас же я листала книгу, которая могла быть первой в моей жизни исторической хроникой, искренне меня увлёкшей. Мне хотелось сосредоточиться на ней полностью.
— Я кое-что не понимаю, — сказала я, перелистнув к началу тома и указав на дату. — Обложка выглядит древней, а на титульной странице написано, что книга опубликована в 1873 году. Но запись о Гризельде появилась всего несколько лет назад.
