предупреждением о переменах и, однажды увиденное или пережитое, означало, что возврата к прежнему не будет.
Нельзя отменять то, что уже было приведено в движение.
Что могло означать множество вещей, но, учитывая, что худшей из моих забот было скорое превращение в демона, собирающего души, казалось довольно очевидным, что пытались сказать мне небеса.
Я былп обречена на Ад, несмотря ни на что.
Листая страницы, я искала следующий волнующий номер – тот, который я видела несколько раз. 137. Время на часах, когда я просыпалась от кошмаров, и каждый раз я страдала от странных галлюцинаций в середине дня.
Опять же, из моего собственного репертуара по религиозной нумерологии, я распознала в нем либо знак ангелов, либо какую-то библейскую ссылку. Все, что я нашла в Библии, - это отрывок, заверяющий меня в том, что Бог со мной.
Почти уверена, что этот корабль отплыл, когда я занималась сексом с полудемоном.
И снова, несмотря на то, что люди превращают каждую комбинацию в лотерейный выигрыш, я знала, что за этим кроется нечто большее.
К сожалению, книга подтвердила мои подозрения.
Нахмурившись, я опустила книгу и уставилась на слова, которые только что прочитала.
Из смерти приходит жизнь.
Это было не одно число, а два отдельных значения в сочетании. Двойственность. Тринадцать символизировали смерть, а семь - творение. Совершенство.
Новое начало.
Возможно, это означало, что моя душа будет проклята после рождения ребенка. Я смирилась с этим, даже если эта мысль пугала меня до чертиков. Но что, если это означало что-то другое?
Что-нибудь более темное? Более неясное.
В таком случае, что должно было бы умереть, чтобы породить жизнь?
План отправиться в город и поговорить с Катрионой был прерван штормами, которые, как ожидалось, скоро пройдут. Аня подумала, что лучше всего переждать и подумать о поездке на следующий день. Со всеми вопросами, крутящимися у меня в голове – больше, чем раньше, – мне нужно было бы как-то отвлечься между сейчас и потом, иначе я бы в конечном итоге сошла с ума от необходимости ждать.
Мимо меня проскользнуло черное пятно, и я выглянула в окно, чтобы увидеть взмах длинного и тощего черного хвоста. Сбитая с толку, я прильнула к оконному стеклу, вглядываясь вдоль стены собора, где по узкому карнизу гарцевал черный кот.
Не просто кошка. Сфинкс с очень нахальной походкой.
-Камаэль?
Однако, учитывая количество раз, когда у меня возникали галлюцинации, я не совсем доверяла своим глазам.
Лай привлек мое внимание к собакам во дворе внизу. Аня и горничная ушли, и все три зверька прыгали и рычали, их внимание было приковано к моему окну.
Срань господня.
Отбросив книгу в сторону, я отцепила оконную задвижку и подняла тяжелую раму, мои руки дрожали от усилия. Лай усилился, стал громче, чем раньше. Как только я достаточно треснула по окну, я просунула голову в отверстие.
-Камаэль? Сюда, кис-кис-кис!
Услышав звук поцелуя, который я издала, она повернулась ко мне, показав знакомые разноцветные глаза – один темно–карий и один голубой, - что было необычно для ее породы.
Подтверждая, что это действительно была Камаэль.
На выступе собора.
В совершенно другом мире.
Я обдумаю как из всего этого позже, но прямо сейчас мне нужно было снять ее с этого выступа.
Лай собак внизу стал неистовым, и все они звучали так, словно разорвали бы ее в клочья, если бы она случайно упала. Просунув руку в окно, я постучала по бетону, призывая ее подойти ко мне.
-Ну же, котенок. Иди сюда.
Вместо того, чтобы сделать то, что ей сказали, нелепая кошка откинулась назад и подняла лапы, которые она продолжила лизать мне в лицо. Это способ Камаэль послать меня к черту.
-Вот почему я оставила тебя в мире смертных, ты знаешь, - сказала я, снимая туфли и задирая юбку. Я просунула ногу в окно, пока не оседлала раму, и холодный каменный выступ не коснулся кончиков моих пальцев. -Не заставляй меня делать это, Камаэль. Я действительно не хочу этого делать.
Лай собак стал таким диким и интенсивным, что, несомненно, это был только вопрос времени, когда кто-нибудь придет разобраться и поймает меня наполовину высунувшейся из окна.
Надоедливая кошка перестала вылизывать лапы и сидела, наблюдая за мной с подчеркнутым интересом, как будто ее развлекала человеческая идиотка, которая вот-вот упадет насмерть.
-Камаэль! Иди сюда сейчас же!
Протянув руку, я ткнула в ее сторону пальцем, на что она посмеялась, отмахнувшись от меня.
-Ты сейчас упадешь и умрешь, глупый кот! И если каким-то чудом ты не умрешь, эти собаки разделают тебя, как жаркое по вторникам! А теперь иди сюда!
Я вытянула руку еще дальше и, делая это, качнулась вперед.
Я потеряла равновесие.
-О, черт! О, черт!-Крик вырвался из моего горла, когда мое тело вылетело в окно навстречу рычащим внизу собакам.
Что-то дернуло меня за руку, заставляя с визгом остановиться. Я подняла глаза и обнаружила, что зажата в непреклонной хватке Васжаго. Зарычав, он дернул меня назад, и я взметнулась вверх, как гейзер, грубый бетон царапнул мою грудь, когда он затащил меня обратно внутрь. Неловко кувырнувшись, я упала на пол.
Потирая руку, я нахмурилась.
-Тебе не нужно было так сильно дергать.
Он зарычал на меня в ответ, его глаза светились оранжевым.
-Какого черта ты там делала?
-Я увидела свою кошку на карнизе. Я не хотела, чтобы она превратилась в лакомый кусочек, поэтому попытался позвать ее к себе. К сожалению, кошки не слушаются. Никогда.
Заглядывая в окно, он смотрел и направо, и налево.
-Я ничего не вижу.
Фыркнув, я неловко поднялась на ноги и расправила платье, заметив зацепку в ткани лифа.
-Да, ну, я уверена, что ты испортил все веселье, спасая меня от ужасной смерти. Она, наверное, где-то дуется.
Двигая челюстью и, несомненно, разозленный, он развернулся, расправив плечи и готовый к бою. С чистыми волосами, убранными с лица, в черных кожаных штанах под длинным черным плащом с капюшоном, с черными кожаными ремнями, закрепленными на талии, и оружием, которого на нем висело столько, сколько можно купить в ломбарде, он выглядел как персонаж косплея Mortal Kombat kink. Совсем не похоже на те лохмотья, в которые он был одет в первый день своего приезда.
-Ты осознаешь, что мы с тобой разделяем проклятие? Что если бы ты упала с того выступа и умерла, я бы провел всю вечность, ощущая тот самый момент, когда яйца мужчины отрываются от его тела.
