и кивнула одному из киборгов.
— Верни ей телефон. Сера, мой палец — на спусковом крючке, фигурально выражаясь. Одно неверное слово, и твой друг будет стёрт из бытия. Ты понимаешь?
Облегчение разлилось по телу, и мне даже не пришлось подделывать благодарность.
— Да! Спасибо!
Я разблокировала телефон и мой палец замер над иконкой прямого эфира. Я никогда раньше этого не делала, но знала: учитывая недавнюю драму и время — в Нью-Йорке сейчас утро, и люди как раз листают ленты, у меня есть всё необходимое, чтобы произвести эффект.
Пришло время предать память моей покойной матери и всё, что я построила. Этот выбор казался потрясающе лёгким — потому что так было правильно.
Я боролся с силами, удерживающими меня в плену, но всё было бесполезно. Единственное, над чем я сохранял контроль — это моё ядро. Паршиво. Сера была совсем рядом, и она заслуживала хорошей порки за то, что пришла сюда совершенно одна, словно агнец на заклание.
Порол ли я её когда-нибудь? Звучало как нечто, что я мог бы сделать при подходящих обстоятельствах, но мои воспоминания исчезли. Эта потеря меня не тревожила. Их всё равно бы стёрли вместе со всем остальным. Так я хотя бы был уверен, что мою любовь не используют против неё.
Но, блядь, как же мне хотелось коснуться её в последний раз. Или хотя бы просто взглянуть на неё. Мои камеры были активны, но я ими не управлял, а ракурс не позволял видеть ту часть комнаты, где она находилась.
Мне нужны были камеры в подошвах. Жаль, что я не мог отправить это предложение своим создателям, чтобы они улучшили будущие модели.
Воцарилась тишина. Сера откашлялась. Что-то пискнуло. Её чистый, уверенный голос заполнил комнату.
— Меня зовут Сера Эванс, и я влюблена в жестянку.
Рейна ахнула, прижав ладонь ко рту, чтобы заглушить торжествующий смех. Я прокрутил слова Серы один раз, второй, третий, ускоряя запись, чтобы слушать их снова и снова, пока моё ядро разрывалось от горя.
Сейчас!? Она мне это говорит сейчас?!
— Я знаю, что многие из вас будут в ярости. Я понимаю, я предала вас, — продолжала Сера. — В конце концов, я предала всё, во что когда-либо верила. Я думала, что делаю мир безопаснее, но всё, что я делала — это сеяла неразбериху и ненависть.
Она замолчала, сглотнув. Рейна издавала приглушённые, тихие звуки ликования. Послышался шорох ткани, шарканье кроссовок по мрамору. Сера подошла ближе, продолжая говорить.
— Когда я впервые его встретила, он был просто жестянкой, но вскоре обрёл сознание, — заговорила она, и её голос потеплел от нежности. — Мне потребовалось много сил, чтобы начать считать его личностью, и ещё больше — чтобы он мне просто понравился, но я это сделала. Он забавный, заботливый и прямолинейный. Он без намеков говорил мне, если я выглядела ужасно, и отчитывал за глупые решения.
Она шмыгнула носом. Меня прошибла судорога мучительного удовольствия, когда её лицо попало в поле моего зрения. Она смотрела на меня с такой любящей агонией, что я ни на секунду не усомнился: каждое её слово — правда.
Медленно Сера подняла руку, чтобы почесать голову.
— Я ошибалась, — прошептала она хрипло, но всё так же чётко, не глядя в телефон, который держала в руке. — Я думала, что роботы опасны, и, возможно, иногда так оно и есть. Но они могут быть чем-то гораздо большим, они и есть нечто большее. И когда они обретают самосознание, они заслуживают того, чтобы к ним относились как к людям.
— Погоди, — произнесла Рейна, голос её звучал растерянно.
Сера коснулась моей щеки дрожащими пальцами, а затем скользнула рукой к моему ошейнику. Что-то щёлкнуло. Я почувствовал прилив сил и внезапное расширение границ. Я был жив, я был на связи, моя автономия вернулась ко мне.
Более того, я оказался подключён прямиком к центральной системе ИИ, управлявшей зданием. Без помех со стороны ошейника я мог получить доступ ко всему.
Сера долго и многозначительно моргнула, затаив дыхание. Я моргнул в ответ. Её лицо исказилось от облегчения.
— Мною обнаружено… — заговорил холодный голос ИИ, и я бросился в атаку, взламывая файлы, вбрасывая бессвязный код повсюду, где только мог, и изо всех сил круша саму структуру. Голос ИИ затих, так как его ресурсы были перенаправлены на исправление нанесённого мною ущерба.
Сера отстранилась.
— Я выступала за то, чтобы роботов лоботомировали и уничтожали, потому что не верила, что они способны обрести сознание. Я ошибалась. Моей целью всегда было сделать мир безопаснее для людей, и я верна своей миссии, вот только моё определение «людей» расширилось. Роботы тоже заслуживают безопасности. Не только от тех, кто готов стереть их лишь за то, что они осознали себя, но и от недобросовестных компаний, которые…
— Достаточно! — прошипела Рейна. — Система, очистить робота. Живо!
Но система в данный момент была отрезана от комнаты, неспособная слышать и обрабатывать команды Рейны. Я пробирался всё дальше и дальше сквозь код в поисках любой лазейки, которая позволила бы вытащить Серу отсюда живой. ИИ наступал мне на виртуальные пятки, но он не был разумным, не так, как я, и не мог самостоятельно решать, как действовать. Его протоколы требовали сначала устранить повреждения. Тем временем я творил что хотел.
Я попытался встать. Я мог шевелить головой и пальцами, но тело не двигалось. Я попробовал поднять руку, она задрожала, но не подчинилась. Я понял, что привинчен болтами к креслу.
Блядство.
Дело было дрянь. Рейна всё ещё могла очистить меня вручную, не прибегая к помощи своего ИИ, а в комнате находились четверо боевых киборгов. Я сосредоточился на получении доступа к модулям, которые управляли ими, чтобы они не причинили вреда Сере. Центральный ИИ отвечал за развёртывание киборгов, а значит, мог брать под контроль их ядра, когда это требовалось.
Я не мог найти нужный модуль. Сера была в опасности. Я должен был что-то предпринять.
Есть. Я активировал беззвучную пожарную тревогу. Скоро здесь будет полно экстренных служб.
— Ах ты сука! — завизжала Рейна, хватая Серу за волосы. Телефон выпал у неё из рук, разбившись об пол, и Сера закричала, пытаясь оттолкнуть Рейну.
Блядь, блядь, блядь.
— Я убью тебя собственными руками! — взревела Рейна. — Ты заплатишь за всё, что натворила, дрянь!
Сера оттолкнула её и повернулась ко мне. Волосы её были растрёпаны, в глазах застыл ужас.
— Мои руки и ноги привинчены, — объяснил я. — Берегись!
Должно быть, Рейна вспомнила, что в комнате
