лицу, пытаясь скрыть стремительно густеющий румянец.
Феликс мысленно закатил глаза: «Эйвери, имей хоть какие-то стандарты для мужских комплиментов. Это же блять самый базовый минимум».
— Заткнись, — вслух сорвалось у неё. Речь Эйвери уже была слегка смазанной от алкоголя.
Каллум удивлённо моргнул:
— Оу, извини.
Она торопливо затрясла кошачьей головой:
— Нет, я имела в виду… ну, типа, за-аткнись, ты тоже.
«Какое паршивое спасение ситуации», — съязвил Феликс в её сознании.
Каллум неловко рассмеялся и запустил пятерню в свои волосы. Феликс неохотно признал про себя, что этот тип, в общем-то, не урод: широкие плечи, точёная линия челюсти. Но у самого Феликса, очевидно, всё равно было лучше.
Эйвери уронила голову на руку, её голубые глаза соблазнительно поблёскивали в приглушённом полумраке. Благодаря кошачьему зрению Феликс видел её идеально. Возможно, даже слишком идеально. Он был настроен на каждое её мимолётное движение и не упустил бы даже такую мелочь, как едва заметное расширение её зрачков, когда она переводила взгляд на него.
— Как вы ладите со своим фамильяром? — спросил Каллум, отчаянно пытаясь сменить тему.
Эйвери слегка поморщилась, после чего натянула фальшивую улыбку:
— Отлично! Вообще ничего необычного.
«Господи боже, убейте меня кто-нибудь прямо сейчас», — простонал про себя Феликс.
Взгляд Каллума потеплел, когда он принялся ласкать её глазами. Очередная волна ревности глухо пророкотала в груди Феликса; его хвост яростно мотнулся из стороны в сторону, едва не угодив в соус от пасты. А затем Каллум совершил самое непоправимое. Он накрыл её ладонь своей.
— Слушай… я тут думал.
«Надо же, а по тебе и не скажешь», — мысленно хмыкнул оборотень.
— Ты мне очень нравишься, Эйвери.
Глаза Эйвери округлились, и она снова икнула. На смену ревности Феликса внезапно пришло острое чувство чужого, испанского стыда. Он поморщился, непроизвольно обнажая клыки. Что бы он сейчас только ни отдал, лишь бы вместо этого зрелища погрызть оголённый провод под напряжением.
Эйвери недоумённо нахмурилась, приоткрыв рот:
— Я… нравлюсь тебе?
— Ну да, ты потрясающая. И ты очень напоминаешь мне мою маму, — выдал Каллум, ковыряясь в тарелке с пастой, точно ворона в туше сбитого на дороге животного.
«Оригинально, братец». Этот придурок вообще хоть что-нибудь слышал об Эдиповом комплексе?
— У моих родителей был брак по расчёту, и в итоге они оба заняли места в Совете. Я не к тому, что нам нужно пожениться прямо сейчас, но мне кажется, если ты дашь мне шанс, мы могли бы стать точь-в-точь как они.
Челюсть Эйвери падала всё ниже и ниже:
— Каллум, я…
— Всё нормально, тебе не обязательно отвечать прямо сейчас, — перебил её ведьмак, скорчив едва заметную обиженную гримасу. Уж Эйвери-то наверняка видела этого манипулятора насквозь? Правда ведь?
Каллум снова посмотрел на Эйвери, и её взгляд предательски смягчился при виде этой дешёвой пантомимы.
Нет. Исключено. Абсолютно, блять, нет.
Этому нужно было срочно положить конец. Точным, выверенным движением лапы Феликс толкнул стоявший на столе бокал вина, опрокинув его прямо на белоснежную, накрахмаленную рубашку Каллума. Багровое пятно мгновенно расплылось по его животу — выглядело так, словно парня только что полоснули ножом. И, честное слово, Феликс искренне пожалел, что вместо бокала не метнул в него настоящий нож.
Каллум грязно выругался и резко отпрянул назад — вино уже вовсю капало на его брюки. Довольная, самодовольная улыбка исказила кошачью морду Феликса, полностью обнажая клыки, пока силовик раздосадованно цыкал, разглядывая свою испорченную белую рубашку. Эйвери тем временем отчаянно пыталась скрыть пьяное хихиканье за салфеткой.
Каллум тяжело вздохнул:
— Может, свалим отсюда?
— С удовольствием, — отозвалась Эйвери, слегка покачиваясь, когда поднималась со стула.
Так, стоп, нет! Это вообще не то, чего добивался Феликс. Какого хрена он не хочет поехать домой переодеться? У этого парня вообще есть хоть капля гордости и достоинства?
Ночной воздух резко ударил Феликсу в нос, стоило им перешагнуть порог заведения. Ветер яростно гулял в кронах деревьев, кружа оранжевые листья у их ног и лап. Каллум, воплощение рыцарства, заботливо набросил свой пиджак на плечи Эйвери. Что ж, в следующий раз Феликс обязательно проберётся к нему в комнату и с огромным удовольствием нассыт на этот пиджак.
— Я хочу кое-что тебе показать, — Каллум протянул ей руку, и Эйвери, покачнувшись, приняла её. Ну всё, теперь она делает это исключительно назло ему. Быть не могло, чтобы Эйвери действительно заинтересовалась этим твердолобым олухом.
Каллум повёл её по брусчатой дорожке, всё ещё влажной после недавнего дождя. Сосны становились гуще, а по земле лениво расползался плотный туман. Из-за этого казалось, будто Феликс и лиса не идут, а буквально плывут в облаках. Лисица, к слову, попыталась заигрывать и сделать пару выпадов в его сторону, пока Феликс наконец не повалил её на землю, жестко указав этой сучке её место. Ещё одно унизительное воспоминание, которое теперь точно будет не давать ему спать по ночам.
— Мой отец всегда говорил, что самые крепкие союзы — это те, что продиктованы разумом и расчётом, — донёсся голос Каллума до Феликса, который намеренно отстал на несколько шагов.
Эйвери слегка споткнулась на неровных камнях. Вино явно дало по её координации, хотя, судя по тому, что он видел раньше, она у неё и так никогда не была идеальной.
— Звучит депрессивно, — честно заметила она.
— Правда? — Каллум подхватил её под локоть, чтобы удержать. В этот момент когти Феликса непроизвольно вылезли на полную длину, из-за чего его шаги по камням стали похожи на чечётку. Он ведь мог прямо сейчас прикончить этого ведьмака. Вокруг ни души. Кто увидит? Он бы с огромной радостью станцевал на его трупе.
— Совет сам свёл моих родителей. Вместе они стали самыми молодыми членами Совета в истории.
— Как романтично, — пробормотала Эйвери.
— А я считаю, что это действительно так, — хватка Каллума на её локте усилилась, и уши Феликса плотно прижались к черепу. — Они построили нечто большее, чем они сами.
Эйвери потерла заднюю часть шеи, её нервозность передалась по узам, словно назойливые насекомые, которых ему отчаянно хотелось стряхнуть.
— Понятно.
— Брак твоих родителей ведь тоже был по расчёту, верно?
Эйвери так и застыла при упоминании отца, оглядываясь по сторонам, словно искала путь к отступлению. Мощная вспышка скорби пробила ментальную связь, ударив Феликса прямо между рёбер так, что у него перехватило дыхание. Каким-то чудом Каллум это заметил и не стал на неё давить.
Они продолжили идти в тишине, пока сосны наконец не поредели, выстроившись в ровную линию. Но впереди была не поляна, а огромная зелёная живая изгородь с арочными железными воротами посередине.
