прожилками, будто кто-то содрал шкуру с великанов и натянул на полотна и косяки.
— Испытание, — доносится до меня голос Лукьяны. — Дом проверяет ее.
— Ее? — ревет Бернард. — Почему не меня?
— Потому что она чувствует, — отвечает Китра, и в ее голосе впервые звучит что-то кроме обреченной усталости. — А ты, дракон, лишь щит. Она принадлежит этому месту. А ты просто ее…
— Муж, — рычит он.
— Не полностью, — спокойно возражает Лукьяна.
Я делаю еще шаг. Их споры остаются за спиной. И тогда первая дверь раскрывается. Передо мной комната. Хотя нет, постойте. Это моя память. О том, кем я когда-то была.
Я стою на полу, залитом багровым светом. Над головой ревут драконы, и это так странно. Потому что я лишь слышу звук, но не вижу их. Я отчетливо осознаю, что их крылья черные как смоль, глаза горят неестественным синим. А передо мной… Я сама.
Неестественно высокая, в плаще из теней, с лицом, которое то и дело меняется: я то девочка, то женщина, старше того возраста, в котором замерла после смерти, то нечто, что не имеет определенных черт.
— Ты опоздала, — говорит она, и ее голос звучит внутри меня, будто червь, вгрызающийся в мысли.
Я хочу закричать, но тело не слушается.
— Ты должна была возродиться раньше. Но нижние стражи не позволили. Почему? — она склоняет голову набок, рассматривая меня, как забавную зверюшку.
Ее рука тянется ко мне. Рывок. Я падаю на колени, задыхаясь. Тело дрожит, перед глазами — пелена.
— Лина!
Я чувствую, как Бернард рвется ко мне, но Бадьян преграждает путь.
— Нельзя, — бросается вперед Лукьяна. — Если вмешаешься — дом разорвет ее.
— Я убью вас всех, если с ней что-то случится! — ревет мой дракон, и в его голосе не пустые угрозы, а обещание.
А я тем временем поднимаю голову. И внезапно вижу перед собой вторую дверь. Мне нужно сделать выбор. Но я не хочу этого.
— Нет, — сжимаю кулаки. — Я не пойду дальше.
Тишина.
— Ты уверена? — спрашивает моя копия. И ее голос — это голос дома. — Ты могла бы узнать правду. О том, кто ты. О том, почему магия в тебе... живая. Почему ты попала именно в этот мир?
Я качаю головой. Мое дыхание замирает.
— Нет, — шепчу.
Тишина в ответ становится гуще, тяжелее.
— Ты отказываешься? — голос раздается сразу везде — в ушах, в груди, в самых потаенных уголках сознания.
Глаза моей копии светятся мудростью веков, в движениях читается сила, о которой я даже и не помышляю.
— Я могла бы показать тебе, — говорит она, и в ее голосе звучат отголоски всех моих невысказанных вопросов, — почему тебя выбрала магия. Почему именно ты оказалась здесь. Кем ты можешь стать...
Ее рука тянется ко мне, и я вижу в ее ладони вспыхивающие созвездия — целые миры, рождающиеся и умирающие между пальцев.
Я отшатываюсь, чувствуя, как там, в реальном мире, Бернард бьется в невидимых оковах за моей спиной. Его рык, полный ярости и беспомощности, становится моей опорой.
— Я уже сделала выбор, — говорю твердо. — Мой дом там, где он. Мне не нужна война. Коль уж боги затащили меня в этот мир против моей воли, то я вправе требовать компенсации.
— Чего же ты хочешь, если отказываешься от моего дара?
— Спокойной счастливой жизни с моим драконом. Пусть интриги распутывают те, кто сведущ в них. А я… — сглатываю вязкую слюну, — я просто человек… Женщина.
— Нет, дорогая, — голос существа звучит мягко, — ты уже не человек. Но твой выбор сделан. Однако ваши с драконом испытания еще не окончены.
— Что это значит? — вскидываю я голову.
— Скоро поймешь, — последнее, что я слышу, прежде чем меня выкидывает в реальность.
— Лина! — Бернард, схватив меня за плечи, оглядывает с головы до ног. — Ты в порядке? Что это было?
За его спиной Китра и Лукьяна переглядываются. Взгляд старшей ведьмы становится почти уважительным.
— Она прошла испытание, — тихо говорит Лукьяна.
— Нет, — поправляет ее Китра. — Она отказалась от испытания.
Я поднимаюсь на дрожащих ногах, все еще чувствуя на губах вкус звездной пыли.
— Увези меня отсюда, — прошу Бернарда.
Он не задает вопросов. Просто берет на руки и несет к выходу, не оглядываясь на шепчущихся ведьм.
Но когда мы переступаем порог, я чувствую: где-то между мирами дверь из лунного света тихо прикрывается. Но не закрывается окончательно.
Бернард подхватывает меня и, превратившись в дракона, возносит высоко в небо. Взмахи огромных крыльев сильные и быстрые. Я сворачиваюсь клубком в огромных лапах. Не знаю почему, но отчетливо слышу быстрый и ровный стук сердца Бернарда. Этот звук — ниточка, вернувшая меня в реальность после встречи с тем... с тем, что скрывалось за дверью.
Неожиданно дракон начинает снижаться. Под нами зеленая поляна. Это еще граница ведьминских земель? Или мы уже в Драконовом Логове? Почему мы делаем остановку, вместо того чтобы лететь домой на всех парах?
— Ты хочешь рассказать мне, что там произошло? — спрашивает Бернард, стоит ему обрести человеческий облик.
— Я даже сама не понимаю до конца, — тихо отвечаю ему.
Над нами проносится стая птиц, их крики разрывают тишину леса. И вдруг. Вспышка.
Пространство перед нами дрожит, и на мгновение я снова вижу ее — дверь. Ту самую. Она маячит между деревьями, как мираж, и сквозь ее мерцающую поверхность просвечивают очертания чего-то... другого.
— Бернард, ты видишь? — шепчу, хватая его за руку.
Он оглядывается:
— Что именно?
Дверь исчезает.
— Ничего, — я тру уставшие глаза. — Показалось.
Но это ложь. И по тому, как напрягаются его плечи, я понимаю, что дракон догадался.
— Почему мы остановились?
Он молчит. Отходит и садится на поваленное дерево. Я чувствую, как от Бернарда исходят волны бессилия и отчаяния.
— Бернард? О чем ты думаешь?
Подхожу и аккуратно сажусь рядом.
— Я едва с ума не сошел, когда Мастич украл тебя, — тихо произносит он. — Максу стало плохо. Причем его «лекарь», — кривится он, — не справляется. Король на ногах. Но как будто умирает изнутри, — хрипит дракон. — В Драконовом Логове с разной периодичностью вспыхивают беспорядки.
Я молчу. Пытаюсь подобрать слова, которые описали бы творящийся на душе хаос, но не могу.
— Почему? — все, что получается спросить.
— Не знаю. — Он обреченно закрывает глаза. — Я не мог думать и дышать, пока тебя не было рядом. Все мои мысли были лишь об одном — где ты.
Его пальцы замирают на моем лице.
— Они сказали, что я больше не человек, — неожиданно для себя говорю ему.
— Ты всегда была чем-то большим, — шепчет он. — С того самого дня, как появилась в моей
