на Асана. — Так вот зачем вы вытащили меня из постели посреди ночи. Вам повезло, что вы спасли жизнь моему отцу, когда были на службе, иначе я была бы сейчас очень зла на вас.
Я остановил трансляцию и быстро нашёл нужный момент в записи Серы. Пронзительный голос Рейны разнёсся по комнате:
— Я убью тебя собственными руками! — а затем снова, уже спокойнее. — Души её, пока не сдохнет.
— Это транслировалось в прямом эфире. Кроме того, я нашёл доказательства многочисленных незаконных действий, — сказал я. — И массового уклонения от налогов. Можем ли мы предложить это кому-то, кто в силах санкционировать наше освобождение? Всё, чего мы хотим — это сесть на самолёт и улететь домой.
— Какая же это головная боль. Я сделаю несколько звонков, — посол потёрла переносицу и коротко кивнула.
Сера проводила женщину взглядом.
— Она такая крутая, — прошептала она, а затем повернулась к Асану, протягивая руку. — Я Сера. Спасибо, что пришли. Вы правда спасли отца госпожи посла?
Шехру усмехнулся, пожимая её руку. Его хвост за его спиной извивался с сухим шелестом чешуи о мраморный пол.
— Её отец был политиком, и мне поручили охранять его во время неспокойной избирательной кампании. Да, я спас ему жизнь. Дважды. На самом деле она мне ничего не должна, ведь я просто выполнял свою работу, но Наташа — человек чести. А ещё она дружит с моей женой, поэтому мы и приехали сюда на наш второй медовый месяц.
Мы ждали. Сера поддерживала светскую беседу, расспрашивая о детях Асана, один из которых изучал гибридную медицину, а другой хотел стать метеорологом. Он с гордостью рассказывал об их успехах. Они были редкими гибридами человека и шехру. Сера быстро перевела тему на его отношения с женой-человеком, и я с изумлением наблюдал, как этот мужчина открывается ей, рассказывая о трудностях жизни в межрасовой паре и о том благословении, которое его жена принесла в его жизнь.
— Она до сих пор заставляет меня ходить на все вечеринки АБМ, — сказал он, заговорщически понизив голос. — Раньше я их ненавидел, но теперь, когда я могу похвастаться своей красавицей-женой, они уже не кажутся такими плохими.
— И как вы справлялись с ненавистью? — спросила Сера. — Вы упоминали свист в спину, отказ в обслуживании со стороны некоторых шехру и всё такое. Как вы через это прошли?
Огромный человек-змея пожал массивными плечами.
— В ту секунду, когда я смотрю на прекрасное лицо моей жены, я вспоминаю, что всё это того стоит. Честно говоря, это не так уж и трудно. Когда любишь кого-то так сильно, всё остальное — просто шум.
Сера одарила его яркой, сияющей улыбкой, затем повернулась ко мне и моргнула. Я моргнул в ответ. Да, всё будет хорошо. Пока мы не выберемся из этого проклятого здания.
— Я задействовала около дюжины связей, — сказала посол, подходя к нам. Она показала Дину свой телефон. — Отправьте имеющиеся у вас данные по «Дзэнкёдза» на этот адрес. У меня готовы документы о вашей временной защите. В аэропорту Ханэда вас ждёт частный самолёт. Он доставит вас в Сеул, откуда вы сможете улететь домой. Вы оба находитесь под моей официальной защитой, так что ведите себя прилично, иначе я найду способ подпортить вам жизнь.
Я бросила на Дина тревожный взгляд. Он кивнул:
— В Южной Корее законы о роботах гораздо мягче. Со мной всё будет в порядке.
Я с облегчением вздохнула и повернулась к Наташе.
— Спасибо вам огромное. Вы буквально спасаете нам жизнь.
— Его — уж точно, — сказала она, кивнув подбородком в сторону Дина. — Что касается вас, мисс Эванс, надеюсь, вы будете использовать свои навыки во благо. Внизу ждёт официальный автомобиль посольства. Я отвезу вас в аэропорт.
— Мне поехать с вами? — спросил Асан, и его глаза блеснули. — На случай, если понадобятся мускулы.
— Возвращайся к Ким и наслаждайся медовым месяцем. Я сама справлюсь, — Наташа качнула головой.
Час спустя мы сидели в частном самолёте, ожидая взлёта. Мне всё ещё не верилось, что в итоге всё прошло так просто, но Дин провёл глубокий анализ, используя часть данных, полученных в «Дзэнкёдза», чтобы узнать больше. Корпорация считалась проблемой для видных членов правительства, которые ухватились за предложение получить столь необходимые доказательства правонарушений. В конце концов, моя одержимость, из-за которой мы вообще ввязались в эту заваруху, в итоге и спасла наши задницы.
— Я написал Гокибури, чтобы сообщить всем, что мы в порядке. Она говорит, что хочет бороться за равные права роботов в Японии и что ты ей в этом поможешь, раз за тобой должок, — сказал Дин, поглаживая меня по волосам.
Я сидела у него на коленях, и он не мог перестать касаться меня — точно так же, как я не могла перестать водить ладонями по его груди и лицу. Он был жив. Он был здесь. Всё было хорошо.
— Конечно, я помогу.
Путешествие прошло без происшествий, и даже осознание того, сколько ненависти ждёт меня дома, не смогло вывести меня из равновесия. Асан был прав, и я была благодарна ему за мудрость. Любовь между мной и Дином — вот что имело значение. Остальное — просто шум.
Мы добрались до моей квартиры рано утром во вторник. Воздух был свежим, а небо — золотым от лучей нового дня, я покачивалась на ногах от усталости, но не позволила Дину нести меня на руках.
На моей двери была приколота записка: «шлюха жестянки». Дин сорвал её с яростным рыком, а я лишь пожала плечами.
— Что? Это же правда, — сказала я, фыркнув от смеха. — Я такая шлюшка для тебя, моя сексуальная Жестянка.
Дин довольно заворчал, успокоившись, и я открыла дверь, чтобы впустить нас внутрь. Моя квартира была залита солнцем и всеми теми жёлтыми и зелёными цветами, которые я использовала в декоре. Дин запер за нами дверь, поморщившись.
— Тебе нужны замки получше. Ну, такие, к которым я мог бы подключиться и которые мог бы запрограммировать.
У меня не было умных устройств, и мой замок был аналоговым — открывался обычным старомодным ключом. Но теперь это место должно было стать домом и для Дина тоже. Мне придётся пойти на компромисс.
— Угу. Завтра.
— Потому что сегодня ты будешь занята тем, что будешь трахаться со мной, — сказал он с усмешкой.
Я кивнула, подавив зевок.
— Как только приму душ и посплю. Боже, я вымотана.
Он подошёл, обхватил ладонью мой затылок и приблизил своё лицо к моему.
— Я шучу, малышка.
