выдвигаться.
– Я же только легла… – проворчала Игла. Чувствовала она себя совершенно разбитой, поясницу ломило и шею тоже. Голова была тяжёлой, будто набитая ватой.
– Ты спала очень долго, – возразил Ветер. – Дар несколько раз пытался тебя разбудить.
Игла повернулась к Дару с вопросом в глазах, тот кивнул.
– По моим прикидкам, ты проспала целую ночь… или день, тут как посмотреть. Ты очень устала.
– Ого. – Игла села, потирая виски. – Простите, что заставила себя ждать.
– Ничего. – Ветер коснулся сгиба её локтя. – Нам некуда спешить. Если, конечно, вы сами не торопитесь. Кстати! Хотите перекусить? Могу предложить отличных сушёных норниц!
– Норницы? Что это? – с интересом спросила Игла, и Ветер тут же сорвал с крючка дохлую лысую крысу и протянул Игле.
– Объедение!
В нос ударил жуткий гнилостный запах, Игла в ужасе отпрянула, но, увидев растерянное выражение лица Ветра, тут же натянула улыбку.
– Ого, какая… вещь. Не хочу тебя объедать, у меня есть сыр и хлеб, обойдусь ими.
– Что это? – тут же встрепенулся Ветер. Игла достала из своей сумки припасы и развернула обёрнутую вокруг них ткань.
– Угощайся, если хочешь. Это сыр, он делается из молока, а это…
– Из молока? Вы делаете еду из молока женщин?!
– Женщин? Нет! Из коровьего.
– Что такое «коровьего»?
– Э-э, корова. Животное такое. – Игла совершенно растерялась и покосилась на Дара в поисках помощи, но тот ехидно улыбался, наблюдая за ними, и помогать, кажется, не собирался. – А это хлеб, его делают из пшеницы, это съедобное растение…
Ветер двумя пальцам взял ломтик сыра, понюхал и тут же с отвращением скривился и уронил обратно на ткань.
– Фе! Ну и воняет же он! Как вы такое вообще едите!
– Да уж, – засмеялась Игла, покосившись на иссохшую крысу. – Сама не знаю.
Игла доела остатки хлеба и сыра, но так и не наелась – слишком много она тратила сил в этом проклятом месте. С грустью она пальцем собрала с тряпицы крошки и отправила в рот. Тут Дар ткнул её в бок, Игла, повернувшись, увидела, что он протягивает ей порцию еды, которую сохранил с прошлого привала. В груди у Иглы потеплело.
– Спасибо, – прошептала она, принимая скромный подарок. Дар в ответ только кивнул.
Перекусив, они собрались в дорогу. Ветер затушил весь мертвоцвет, Дар вооружился лампой, Игла зажигать огонь не стала, решив поберечь силы – что-то подсказывало, что они ей ещё пригодятся.
– Далеко этот терем? – спросила Игла, когда они покинули хижину и куда-то направились по заросшей чёрными корнями тропинке.
– По прямой – нет, – ответил Ветер. – Но после землетрясения образовалась пропасть, поэтому придётся идти в обход. Доберёмся незадолго до следующего колокола. Там есть ещё одна хижина ходоков, можно будет отдохнуть.
– То есть идти чуть меньше дня, – пробормотала Игла и дёрнула плечом. – Вроде того.
Какое-то время они шли молча, вглядываясь и вслушиваясь в темноту, но вскоре устали, в конце концов – пейзаж был утомительно однообразным.
– Значит, вам нельзя ничего знать о, как вы их называете, Проклятых Пределах? Почему? – нарушил тишину Дар.
Ветер оглянулся, в огромных глазах читалось сомнение. Ему нельзя было спрашивать про Проклятые Пределы, но отвечать на вопросы… кажется, никто не запрещал?
– Этот запрет ввела ещё Белая Царица. Мир наверху проклят, там живут люди, которые чтут ложных богов. Люди там жестоки и порочны, они совокупляются с чудовищами и новых рождают чудовищ. Умирают в вечных войнах и тонут в реках крови, убивают и пожирают друг друга. А никто из тех, кто уходил туда, не вернулся, даже сама Царица.
Игла фыркнула.
– Что за глупости! Всё совсем не так!
Ветер снова оглянулся.
– Правда? Нет! Не отвечайте!
– Что плохого случится, если мы ответим? – спросил Дар, высвечивая лампой испуганное лицо Ветра.
– Если кто-то узнает, что я спрашивал про Проклятые Пределы, мне обрежут слузы! А если узнают, что я спросил трижды, то ещё и выгонят из города навсегда.
– Хорошо, что, кроме нас, тут никого нет и никто не узнает, – усмехнулся Дар. – Можешь спрашивать всё, что захочешь.
– Нет, я… нельзя.
– Хорошо, – легко согласился Дар. – Тогда спрошу я. Скажи, Ветер, мы с Иглой похожи на жестоких чудовищ из проклятого мира?
– Вы?.. – Ветер замялся и даже споткнулся о корень, хотя до этого шёл так уверенно, будто и правда знал тут каждый камешек. – Не знаю. Люди Проклятых пределов коварны. Но жрецы сказали, что Игла владеет живым светом, а живым светом обладают только чистые души, – так говорят наши жрецы, – тогда получается, что Игла хорошая… и это… сбивает меня с толку. А ты тоже владеешь живым светом, Дар?
– Владел когда-то, – отозвался Дар. – Он был ярким, как солнце. Ты знаешь, что такое солнце?
– Нет…
– Это такая очень яркая звезда. Когда она появляется на небе, становится очень светло и всё видно без ламп и огня далеко-далеко во все стороны. Нам не нужны колокола, чтобы знать, когда просыпаться, а когда ложиться спать. У нас есть солнце, с его светом мы встаём, вспахиваем поля и пасём скот, которые дают нам пищу, занимаемся тем, что любим, – я, например, люблю читать книги, – а потом оно скрывается из виду, ныряя в море, и тогда наступает ночь. На небе появляются звезды, почти такие же, как на ваших фресках, становится темно, и мы ложимся спать.
Ветер, который до этого внимательно слушал, испуганно округлил глаза, но Дар поспешил его успокоить:
– Не бойся. Ты ведь ни о чём не спрашивал, верно?
– Верно, – эхом отозвался Ветер, с надеждой хватаясь за эти слова. А после небольшой паузы добавил: – И про море я спрашивать не буду.
– И правильно. Ведь, по сути, что такое море? Безделица. Большая-большая вода, которой не видно ни конца ни края. Днём она блестит, сияет и переливается подобно кристаллам. Шумит и волнуется, набегая волнами на берег. Оно солёное на вкус, и в нём живёт много-много рыбы.
– Рыбы… – восхищённо протянул Ветер. – Это, наверно, что-то тоже совершенно неинтересное.
– Совершенно неинтересное, – согласился Дар и, заложив руки за спину, принялся рассказывать ему о рыбах.
После рыб Дар рассказал о кораблях, и закатах, о дождях и грозах, о лошадях, табунами скачущих по бескрайним полям. Рассказал о созвездиях и о Златее, звезде, которая всегда укажет путнику верную дорогу. Игла слушала его размеренный голос и представляла всё, о чём он говорит, и ей казалось, что она вырвалась из жуткой тьмы, окружавшей их, и бежала вместе с дикими лошадьми, вдыхая свежий ветер, который обещал скорый дождь.
