Дикий волк - Кэролайн Пекхам

— Звучит охренительно опасно, — сказал Итан, прислонившись к перилам, но это было не предупреждающий, а чертовски возбужденный звездами голос. — А охотиться разрешено только Вампирам?

— Сегодня вечером будет свободная охота для всех, — ответил Кейн. — Вампиры охотятся в одиночку, потому что они так быстро передвигаются, что другим Орденам нет смысла бежать с ними. Нет шансов поймать добычу раньше, чем они. Это бессмысленно.

— Добыча, — промурлыкала Розали. — Dalle stelle, нужно быть сумасшедшим, чтобы пойти добровольцем. — Она посмотрела в сторону Сина, но я не упустил взгляда, который скользнул между ними.

Кейн придвинулся ко мне.

— Пойдем, нам нужно зарегистрироваться. Если мы поторопимся, то сможем присоединиться к первой охоте.

— Удачи, — сказал Итан, обнимая меня за плечи, и в его глазах появился живой блеск. — Мы будем наблюдать.

Я кивнул ему, а Розали промурлыкала пожелания на фаэтальском и пошевелила пальцами на прощание, после чего все пятеро сгруппировались поближе друг к другу. Кейн увлек меня к лестнице, и мы бесконечно долго кружили по ней, пока не спустились к основанию пещеры, где к каменной будке выстроилась очередь из Вампиров, чтобы зарегистрироваться для участия в охоте. Между ними раздавалось рычание, в воздухе витало настроение соперничества, и я почувствовал, как это же чувство разгорается и во мне. Мои клыки удлинились, и я зарычал на приближающихся к нам придурков. Кейн казался удивительно спокойным в этой ситуации, выглядел слишком естественно в этой обстановке.

— Сколько раз ты здесь охотился? — спросил я.

— Сбился со счета.

— Почему ты это делал? — Я нахмурился. — Ты многим рисковал, приезжая сюда. Если бы ФБР поймало тебя, твое чистое досье было бы чертовски запятнано. Ты мог бы оказаться плечом к плечу с осужденными в Даркморе, и я сомневаюсь, что они были бы добры к бывшему охраннику.

— Мм, — хмыкнул он, как всегда изворотливый ублюдок.

Я понял, что он не собирался мне открываться, и был особенно удивлен, когда он это сделал.

— Может, здесь мне и приходится носить маску, но я всегда чувствовал себя так, словно снимал ее, когда входил в «Хелион Хант». Здесь я был свободен. Свободен быть монстром, которым, как я всегда знал, являюсь. Меня вырастили для борьбы, для высвобождения самых жестоких частей моего существа, и, как бы я ни презирал Бенджамина Акрукса за то воспитание, которое он мне дал, я все же в долгу перед ним. В его компании я узнал, как далеко я могу зайти, узнал, каким сильным и порочным могу быть. И в этом есть что-то такое, чего я жажду до сих пор, даже если я потратил много лет на то, чтобы подавить это в себе. Именно это меня привлекло в Розали, эта чертова дикость, не знающая границ. Она никогда не меняла свою сущность, чтобы соответствовать чьим-то требованиям, особенно общества. Я так долго пытался быть кем-то другим, что иногда даже сейчас не знаю, кто именно я такой. Знаю только, что чем дольше я нахожусь в ее обществе, тем больше раскрываю это.

Я шагнул ближе к нему, заметив, что соперничество между нами присутствует, но я не чувствовал его так остро, как по отношению к другим Вампирам вокруг нас. И я был уверен, что это потому, что я уважал его. Не знаю, когда это произошло, но отрицать это было невозможно, поскольку это бросалось мне в глаза.

— Тогда именно здесь твое место, Мейсон. Никто не должен быть вынужден становиться кем-то иным, кроме того, кем он является на самом деле, ни по собственной воле, ни по принуждению кого-либо еще в этом мире. Ты волен выбирать, и не забывай об этом.

— Мм, — снова хмыкнул Кейн, но что-то подсказывало мне, что он меня услышал.

Мы двинулись вдоль очереди и наконец добрались до кабинки, заняв места в первой охоте под своими кодовыми именами.

— Итак, Законник и Ночной Страж, вы все записаны. Вам нужно надеть вот это. — Женщина передала нам две простые белые маски, закрывающие верхнюю половину лица. — Наденьте их непосредственно перед охотой. Они будут держаться на вашем лице до окончания охоты и позволят укусить вашу добычу. — Взяв каждого из нас за руку, она произнесла заклинание, от которого на тыльной стороне наших запястий засветился серебряный клык с цифрой один. — Пройдите через ворота справа от меня и доберитесь до места старта, где в уединенных комнатах вы сможете тайно сменить маски.

Мы последовали ее указаниям, прошли через железные ворота, по пути показав свои клыки громадному охраннику, и пошли по извилистому проходу дальше.

— Во время охоты держись рядом со мной, — твердо сказал Кейн. — Сосредоточься на моих указаниях. Если почувствуешь, что начинаешь терять голову, скажи мне, и я объясню тебе, как переключить внимание.

Я кивнул, мой пульс участился, когда крики толпы пронеслись по стенам из песчаника.

— А если я облажаюсь и совсем потеряю голову?

— Не потеряешь, — твердо сказал он. — Подумай о Розали, о своем брате. Обо всех причинах, по которым ты должен оставаться в своем уме.

Я снова кивнул, когда мы свернули в зал, где двери вели в отдельные комнаты. Вампиры входили и выходили из них, а затем направлялись дальше по другому проходу, надев белые маски для охоты.

Нам не потребовалось много времени, чтобы переодеться в свои, оставить маски и, следуя указаниям другого охранника, направиться к месту старта.

Мы оказались перед длинным рядом железных ворот, вделанных в стену, и все они вели в широкий, ярко освещенный проход, где шум толпы был самым громким. Перед многими воротами уже стояли Вампиры, и женщина, одетая в кожаный комбинезон, помахала нам рукой. Ее маска была в виде пантеры со сверкающими стразами вокруг глаз. Она проверила наши знаки и направила нас к двум воротам, стоявшим рядом друг с другом.

Кейн кивнул мне, когда я встал напротив своих. Я взглянул на Вампира слева от меня. Золотистые локоны спадали на лоб из-под белой маски, и он небрежно откинул их назад, глядя в мою сторону.

— В первый раз? — спокойно спросил он, прислонившись плечом к стене между моими и своими воротами, будто ему было совершенно некуда спешить.

— С чего ты взял? — прорычал я, оценивая его и пытаясь понять, представляет ли он угрозу. Он был одет в повседневную одежду, пригодную для бега, как и все мы, но его голос говорил о том, что он куда более знатного происхождения, чем большинство здешних кретинов.

— У