в десяти футах слева, в то время как комната моих родителей находилась на другой стороне лестничной площадки и на один этаж выше. Я откинулась на свою импровизированную кровать из пыльных диванных подушек и единственного спального мешка, который взяла с собой, все еще глядя в темный потолок, наблюдая, как тени деревьев от приоткрытых штор танцуют в лунном свете.
Мои веки отяжелели, когда я моргнула, пытаясь не задремать. В глубине моего сознания все, что я могла слышать, был звук этого смеха, в то время как образ темных, скользких щупалец повторялся в моей голове. Я вздрогнула, несмотря на тепло костра, и погрузилась в сон.
Я проснулась от звука собственного стона.
Мои бедра были раздвинуты, когда я выгнула спину от ощущения текстурированного языка, пробежавшего по щелочке моей киски. Он был горячим и влажным, оказывая давление, как только достиг моего очень набухшего клитора. Покачав бедрами, я снова застонала, мои руки автоматически поднялись, чтобы обхватить груди, пощипывая соски, которые уже были твердыми и чувствительными.
Черт, какое приятное ощущение! Подождите секунду, что такое приятное? Оно не должно быть похоже ни на что другое…
Мои глаза распахнулись после нескольких секунд экстаза, как только до меня начало доходить. Тьма нависла над головой — непроглядная тьма там, где должна была быть крыша старого дома. Если бы я не знала ничего лучше, сказала, что мои веки все еще закрыты. Я несколько раз моргнула, пытаясь сориентироваться. Тем не менее, язык обрушился на меня, пожирая мою влажную, сжимающуюся киску, пока мои бедра не задрожали.
Что сделал бы нормальный человек в такой ситуации, так это встал и ушел, может быть, даже пнул ногой того, кто ворвался в их дом, чтобы съесть их. За исключением того, что я никогда не утверждала, что я нормальный человек, и, честно говоря… Это был не самый странный субботний вечер для меня.
После того, как я моргнула, прогоняя сон с моих глаз, чернота, нависшая надо мной, углубилась. Она стала несколько плотной, как живая масса… чего-то. Или это был… кто-то? Я подняла голову, пытаясь разглядеть свое тело, которое, как предположила, все еще лежало перед камином, который давно погас. Тяжелый вес прижал меня обратно к спальному мешку и удерживал неподвижно. Я не могла пошевелиться.
Блядь, блядь, блядь…
Мое сердце билось где-то в горле, дыхание стало затрудненным.
— Что, черт возьми, это такое? — Мои слова захлебывались, когда клитор пульсировал с каждым влажным прикосновением. Мучение нарастало, как тлеющее пламя, прямо под моим пупком, спускаясь все ниже и ниже, пока я не почувствовала его глубоко внутри.
— Кто там…? — Я стиснула зубы, слова снова сдавились, и наполовину застонала, чем не гордилась, но то, что лизало и сосало меня, делало это гораздо лучше, чем примерно девяносто процентов партнеров, которые у меня были.
Когда я попыталась сопротивляться, мои руки отбили… тени? По крайней мере, так это выглядело. Прижатые к бокам, мои руки были зафиксированы на месте, но все, что я чувствовала, — это тепло, покрывающее каждый дюйм моей кожи. Это было похоже на то, что я была слепа и парализована, за исключением того, что все нервные окончания сработали одновременно.
Я чувствовала подобное раньше. Ну, если не считать облизывания. У этого тоже было название — сонный паралич. Логическая часть моего мозга говорила, что это всего лишь сон, как и пытались сказать мне многие придурковатые психиатры, но это казалось таким чертовски реальным.
Надо мной внезапно раздался шум, похожий на скрип и потрескивание шагов по многовековому деревянному полу, как будто там, наверху, кто-то ходил по тому, что раньше было комнатой Магнолии. Мое сердце болезненно колотилось о грудную клетку, когда я пыталась бороться с давлением, удерживающим меня на месте, но удовольствие становилось настолько сильным, что в любой момент мой мозг мог превратиться в кашу.
Сонный паралич был довольно распространенным явлением, и на протяжении многих лет я испытывала его один или два раза после сильного запоя, но никогда не испытывала ничего подобного, и никто из моей группы в психиатрической лечебнице несколько лет назад не описывал это подобным образом. Обычно я видела тени краем глаза или массу темных фигур в щели дверцы шкафа. Это… это было что-то другое.
Он лизал и посасывал, пока я не превратилась в дрожащее месиво, стонущее, когда слезы потекли из моих глаз по щекам. Постепенно тень начала обретать форму, когда мои глаза привыкли к темноте комнаты.
Я жестко кончила. Это ударило меня, как гребаным кирпичом по лицу. Все мое тело напряглось, бедра задрожали, киска сжалась, клитор запульсировал, и брызнула жидкость. Да, я была гребаной сквиртершей, и это было потрясающе. Это было похоже на то, как будто сняли невыносимое давление, не оставив после себя ничего, кроме тепла и пустоты.
Я закричала, физически не в силах больше сдерживаться. Волна за волной расплавленное наслаждение накатывало на меня, пока я не превратилась в потное, дрожащее месиво.
Я всегда была бойцом, даже в самый худший день в своей жизни, но по какой-то причине все, чего я хотела, это лечь ничком на пол и позволить этой…штуке прикасаться ко мне снова, и снова, и снова. Все еще оставался хороший шанс, что все это происходило только в моем воображении. Если так, то, возможно, я не так уж сильно возражаю против этого. Возможно, мой одурманенный наркотиками мозг нашел способ побудить меня сохранить его живым еще некоторое время.
Действительно ли я была такой больной и извращенной, какой мне все говорили?
Тень над головой начала отступать, и я подумала, что она исчезнет совсем, как вдруг она сместилась вправо, колыхаясь, как какая-то жидкая чернота, как будто тьма смотрела прямо на меня, ожидая моего следующего шага. Я не знала, на чем сфокусировать взгляд, и не могла пошевелиться, чтобы защититься. Даже если бы захотела убежать, я никак не могла заставить свои конечности двигаться.
— Кто ты, черт возьми, такой? — спросила я его. Я чувствовала себя идиоткой, разговаривающей с тенями, но я просто знала, что что-то там было. Я была не одна в этом доме, даже если это был сон. Что-то подсказывало мне, что я была настоящим незваным гостем здесь, и что бы это ни было, оно было живым и любопытным.
Снова какой-то звук сверху, похожий на скрип и растяжение старого дерева, заставил меня поднять глаза, хотя я едва могла видеть потолок. Кто-то поднимался туда, направляясь к лестнице рядом с фойе, и звук был слишком
