Сатанинские тени - Ли Риверс

Наступает и проходит следующая неделя, и я думаю, что, может, брошусь из окна самой высокой башни. Головой вперед, чтобы точно не выжить. Хотя, зная мою удачу, кто-нибудь просто воскресит меня и отправит обратно в класс.

Все, что делает Дейн, — это хмурится на меня в коридорах, сбивает еду с моего подноса в столовой, как подросток-школьник, и заставляет меня спотыкаться во дворе.

Что может быть хуже, чем быть в паре с Дейном Далтоном на одном уроке? Быть в паре с ним на четырех моих уроках!

Изучение смертных.

Изучение коммуникации и социализации.

Изучение боевых искусств и оружия.

Изучение культов.

На всех четырех уроках мне приходится сидеть рядом с ним. И на всех четырех уроках мы не обмениваемся ни словом. Он заставляет меня делать всю работу — ведь зачем тому, кому нужно научиться приспосабливаться к жизни среди людей, делать работу, если человек может сделать все за него?

Меня еще не поставили в пару на занятиях по человеческим отношениям, но я знаю, что это произойдет завтра. Если мне придется работать с Дейном, я, наверное, заплачу. Пока что, судя по тому, что мне рассказали Мел и Поппи, профессор хочет, чтобы все студенты знали, как завязывать романтические отношения, как целоваться, прикасаться и проявлять заботу, и как только эта часть будет освоена, она хочет, чтобы все перешли к более интимным формам контакта.

Мы еще не пользовались мобильными телефонами. Он понятия не имеет, как пользоваться своим, а я отказываюсь ему помогать. Думаю, он даже не вынимал телефон из чехла. Тем временем Поппи отлично проводит время со своим партнером, а Мел только и делает, что жалуется на Орсена, говоря, что его следует исключить за то, что он прислал ей фотографии своего члена.

Честно говоря, он большой. В моем мире его бы сочли огромным баклажаном, хотя, судя по всему, у Мел бывали и более крупные экземпляры. Учитывая ее стройное, но ненормально высокое телосложение, я мысленно задаюсь вопросом, как она до сих пор не разорвалась пополам.

Она научилась пересылать сообщения, к моему собственному несчастью, так что, поскольку я ее подруга, она считает совершенно нормальным присылать мне каждую фотографию члена Орсена, с ужасающим бонусом в виде двухминутного видеоролика. Со звуком. Я никогда в жизни не видела столько спермы.

Я также никогда не удаляла что-то так быстро.

Профессор обновил мобильные телефоны всех несколько дней назад, что является облегчением, но в то же время проклятием, потому что, несмотря на то, что они выглядят как то, чем пользуемся мы, смертные, у них никогда не разряжается батарея.

Вся эта школа полна для меня новизны, так что, полагаю, шок от удивления, когда используются способности или когда моя кровать случайно трясется, пока я пытаюсь заснуть, постепенно угасает.

У Дейна и его маленькой банды, я уверена, такой проблемы нет. Они спят в роскошных комнатах — наверное, у них даже есть собственные машинки для стирки белья.

Здесь к ним относятся по-особенному, ведь они — дети учителей и все такое.

Я лежу в своей кровати с балдахином, стоящей посреди моей комнаты в общежитии, и слушаю, как дождь стучит по окну и как свистит ветер в деревьях, которые, наверное, вот-вот будут вырваны с корнями. Каждые несколько минут моя комната погружается в темноту, а потом наполняется лунным светом. Здесь часто бывают грозы, и каждый раз, когда это происходит, я не могу заснуть.

Гром и вспышки молний словно пробуждают застрявшие в стенах заблудшие души, и тени танцуют на кирпичах, пока я смотрю. Силуэт женщины, держащей ребенка за руку и убегающей от огромной толпы. Мужчина, сидящий и читающий газету, пока кто-то стрижет ему волосы.

Иногда они машут мне рукой. А иногда я зажигаю свечу, прячусь под одеялом и жду, пока гроза утихнет. Тени любят меня; им нравится, что я наблюдаю, как они перемещаются по кирпичам. Я чувствую их, когда просыпаюсь, когда вхожу в комнату, и я также чувствую, как они пытаются утешить меня, когда мне грустно.

Когда я волнуюсь или раздумываю, не прыгнуть ли мне просто из окна или разбить стакан и покончить с собой осколком, тени дрожат, и во всей комнате становится холодно, как будто они предупреждают меня, чтобы я остановилась.

Телефон на тумбочке у кровати вибрирует, а потом начинает звонить, и я хмурюсь. Сейчас же глубокая ночь.

Я закатываю глаза, когда вижу, кто это. Почти две недели молчания, и вот он хочет связаться со мной?

Я включаю сигнал «занято» и ложусь обратно в постель. Он звонит снова, и снова, и снова, пока даже тени на моих стенах не начинают дрожать от раздражения.

— Хотите с ним разобраться? — спрашиваю я собравшуюся толпу. — Давайте. Не стесняйтесь.

Я швыряю телефон в стену, но он материализуется над моей головой.

— Ай! — Я потираю затылок, гневно глядя на вихрящуюся тьму смеха, устремляющуюся к моему потолку. — Хватит так делать!

Телефон звонит еще раз, и мое терпение иссякает.

— Чего тебе нужно? — резко спрашиваю я, как только отвечаю. — Сейчас три часа ночи, Дейн.

Слышится шуршание, а затем насмешка.

— Смехотворная штуковина. Как я тебя слышу?

— Если бы ты внимательно слушал на уроках, то знал бы. Серьезно, чего тебе нужно? Я пытаюсь заснуть.

— Завтра нужно сдать наше первое задание, и я… — Он замолкает, и я понимаю, что он стискивает зубы. — Как мне отправить тебе сообщение?

Я фыркаю.

— Я тебе не скажу. Прочитай инструкцию, которую дала тебе профессор. Я уже выполнила свою часть, когда написала тебе. Хоть раз в жизни чему-нибудь научись.

— Послушай, смертная. Если я не сдам, ты тоже не сдашь. А мы оба хотим, чтобы ты убралась с этого острова.

— Конечно. Ты уже упоминал об этом, наверное, миллион раз. Это уже надоело. Просто открой приложение «Сообщения», нажми «Новое», а потом нажми на мое имя. Или ответь на то, что я тебе отправила.

Я написала ему, когда мы получили новые телефоны, и знала, что он никогда не ответит. Если считать смайлик с поднятым средним пальцем сообщением.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает он, сбитый с толку. — Как мне найти это приложение?

Вздыхая, я зарываюсь лицом в подушку.

— Сам разберись, Дейн. Как и всем остальным в школе, тебе нужно по-настоящему потрудиться, чтобы сдать экзамен.

— О, иди на хрен.

Очевидно, что он думает, что разговор закончился. Я слышу, как