Ты, Дейн Далтон, и есть тот жалкий.
По мере того как его глаза темнеют, темнеет и моя комната. Стены становятся черными, по полу ползут вихрящиеся, злые тени, потолок заполнен ими. Веселые силуэты исчезли, их заменило зло. Он делает шаг вперед, и хотя я чувствую себя запертой на месте, сила толкает меня сзади, как будто подталкивает к Дейну, и вдруг я встаю.
Моя кровать скрипнула и резко отъехала назад, ударившись о что-то.
Поднялся ветер, и люстра закачалась. В комнате стало так холодно, что я вижу собственное дыхание.
Ещё два шага — и Дейн оказывается прямо передо мной, прищурив глаза и сжав челюсть.
— Не разговаривай со мной так, будто я ниже тебя.
Он кипит от ярости, гневно глядя на меня. Что-то давит на мои плечи, и ноги подкашиваются, пока колени не с треском не ударяются о пол. Я смотрю на него, волосы в беспорядке свисают на лицо, и вижу, как его глаза мерцают ярким серебром.
Теперь я испугалась.
Мне кажется, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди, когда мои вещи начинают разлетаться с полок, а картины падают со стен. Ковер перед камином отбрасывается через всю комнату, и из очага вырываются языки пламени.
Как будто что-то ударило его по лицу — может быть, осознание того, что он собирался разрушить мою комнату вместе со мной, — он оглядывается вокруг, широко раскрыв глаза, замечая весь беспорядок и сгущающиеся тени на стенах, потолке и медленно ползущие к нам по полу.
Я тоже это чувствую. Они в предвкушении — хотят, чтобы Дейн продолжал, чтобы он выпустил всю эту силу.
Нет. Они не в предвкушении. Они… возбуждены.
Он осознает это одновременно со мной, или же читает мои мысли. Он не уходит; он исчезает в вихре тьмы, и я позволяю своим легким наполниться столь необходимым воздухом, пока в моей комнате воцаряется тишина, а все мои вещи возвращаются на свои законные места. Тени исчезают, и силуэты возвращаются, наблюдая за мной.
Дейн силен, но я не думаю, что он осознает, насколько сильно.
Глава 5
— Скажи мне, человеческая девочка, — начинает Мел, расчесывая волосы Поппи, — каково это — испытывать оргазм?
Я вздыхаю, поднимая глаза от бумаг.
— Серьезно? А чем это отличается от твоего?
— Она права. Мы же сейчас принимаем человеческий облик, — говорит Поппи, морщась от боли, когда Мел ударяет ее расческой по голове. — Ай! Сука!
Мел игнорирует свою сестру-близняшку.
— Ты когда-нибудь чуть не умирала от него?
Я задыхаюсь. — Что?
— Я принимаю это за «нет». Тогда ясно, что у тебя худшая сексуальная жизнь во вселенной.
— Чуть не умереть от оргазма — это звучит ужасно, так что, может, у тебя самая худшая.
— Я не могу умереть, — отвечает она.
— Значит, ты и чуть не умереть не можешь, — парирую я. — И у меня раньше была отличная сексуальная жизнь, к твоему сведению.
Напевая, она продолжает расчесывать волосы в течение следующих нескольких минут, а я продолжаю делать заметки к следующему уроку. Отложив расчёску, она начинает заплетать волосы Поппи в тугую косу от самых корней.
Она не продолжает эту тему, поэтому я быстро заканчиваю свои заметки, закрываю тетрадь и беру свой сэндвич. Мы сидим в столовой. Обычно мы сидим во дворе, но погода плохая, так что, учитывая наши короткие юбки и то, что у нас нет защиты от дождя, прячемся здесь.
Дейн и его компания хулиганов сидят за несколькими столиками от нас, и я слышу, как Орсен говорит о Мел и о том, какая у нее классная попка.
За последние двенадцать часов он отправил ей десять сообщений, видео, где показывает ей свою кровать, и прямо спросил, не хочет ли она быстро переспать перед уроком.
Он безжалостен.
— О, блять! — кричит Орсен, быстро вскакивая на ноги и подпрыгивая, когда вода льется из его штанов, вытекая из-под пояса.
Дым валит из его кожи, согревая, и он сердито смотрит на Мел, пока она свистит, продолжая укладывать волосы своей сестре. Он не собирается мстить — он слишком сильно ее хочет, чтобы злиться на нее. Вместо этого хихикает, вытирается салфетками и подмигивает ей.
Теперь это происходит регулярно. Эта пара просто жестокая. То она мучает его своими способностями, то жалуется на его фотки члена. Думаю, ей это втайне тоже нравится. Не то чтобы Орсен не был красавчиком; он красавец, но для меня он немного не в моем вкусе. Шумный, дикий, громкий. К тому же он твердо намерен заполучить мою подругу — которая, как ни странно, является его полной противоположностью. Единственное, что их объединяет, — это то, что они, похоже, любят секс. Не обычный, а такой, что мне хочется надеть пояс верности и до конца жизни притворяться невинной.
Я чувствую на себе взгляд Дейна, когда складываю книги в кожаную сумку, а затем складываю документы, чтобы добавить их в сумку. Странно, что я вдруг могу чувствовать его повсюду. Он мог бы войти в комнату, и даже стоя спиной, я бы знала, что он там. Как будто энергия вокруг меня меняется, но только я могу это почувствовать. Когда он ушел из моей комнаты прошлой ночью, тени на стенах не переставали танцевать. Они дрожали по полу, а моя кровать затряслась, когда я велела им успокоиться.
Я не смотрю на него, вставая.
— Увидимся на занятии? Мне нужно в туалет.
Ложь. Мне нужно уйти от него.
— Не опаздывай. Сегодня мы будем практиковаться в эмоциональных поцелуях.
Я стону. — Здорово.
— Надеюсь, профессор поставит тебя в пару! — кричит Поппи, когда я ухожу от стола. — И я надеюсь, ради твоего же блага, что он будет красавчиком!
Взгляд Дейна следует за мной из комнаты, и я сдерживаю желание показать ему средний палец, как зрелый взрослый человек, которым я являюсь. Взрослый человек, которому в течение следующего года предстоит как-то учиться быть человеком.
Я обхожу студентов, пробираясь к туалету. Запираю кабинку, сажусь на унитаз и справляю нужду, а потом опускаю голову на руки. Прошло уже несколько недель, а я до сих пор не просыпаюсь под будильник на работе, в своей постели, укутанная одеялами, с Тудлсом, лапающим меня по лицу.
Столько раз я убеждала себя, что это сон — длинный, ужасный кошмар, из которого мне нужно проснуться.
Я достаю телефон, набираю «911» и прижимаю его к уху. Но связь отсутствует. То же самое происходит, когда я звоню в головной офис своей компании, и снова, когда пытаюсь дозвониться
