взрослой женщиной, они приходили все чаще. Иногда каждые четыре или пять солнц.
И все же за все это время видение об Эмери и среброглазом воине было единственным, которое посещало меня больше одного раза. Прошлое было шестым по счету.
И не принесло ничего хорошего.
— Ты должна сказать ей, Каспия. Если не ради своего спокойствия, то ради Грасиэллы. Если это правда, она имеет право знать, что ее мать не вернется. Если Эмери была убита, то должно последовать возмездие.
Она была права. Мы обе знали, что она была права. Векс.
Ради Грасиэллы я должна была рассказать своей тете. И Эмери заслуживала мести.
Это был путь Старлинга.
— Хорошо, — пробормотала я.
— Спасибо. — Зендра взяла меня за руку и крепко сжала ее. Другой рукой она подняла висевший у нее на шее кулон из элфалтера и поднесла его к губам. Красно-оранжевый металл сверкнул на солнце. Серебряное крылышко, вставленное в круг, сверкало, как звезда. — Милостью Божества, она услышит.
Я подняла свое ожерелье и поцеловала эмблему Нелфинекса, Старлинга, мысленно помолившись.
Милостью Божества, даруй нам ритуал.
Милостью Божества, обрати нас к истине.
— Нам пора идти. — Я встала, одергивая подол жилета в надежде разгладить несколько складок.
— Поговорить с тетей Олианой? — спросила Зендра.
— Да. Пока у меня не сдали нервы.
— Поклянись. Тогда твоя храбрость не ослабеет.
Старлинги ценили верность. Мы верили в месть, силу и дисциплину. Но превыше всего для нас были наши клятвы. Мы умирали, пытаясь сдержать их. Я прижала два пальца ко лбу.
— Клянусь.
— Спасибо.
Я подошла к подносу на туалетном столике, где хранила свои браслеты из элфалтера, и быстро надела их на предплечья и бицепсы. Затем я последовала за Зендрой из своей комнаты.
Мы с ней поднялись по ближайшей лестнице на восемь пролетов. Когда мы добрались до верхнего этажа дворца, то встретили слугу, выходившего из апартаментов Саскии.
— Принцесса Каспия. Принцесса Зендра. — Его карамельные глаза сияли, когда он проходил мимо нас к лестнице, неся поднос с недоеденным завтраком Саскии.
— Доброе утро. — Я ответила на его теплую, добрую улыбку.
Как только мы пройдем ритуал, как только мы станем Старлингами, слуги и сопровождающие должны будут падать на колени и кланяться, когда будут встречать нас в залах. Они будут относиться к нам так же, как к Старлингам. Как они относились к тете Олиане, королеве. Как только мы завершим наш ритуал, мы станем королевскими особами.
Но мы еще не были Старлингами.
Я буду скучать по легким улыбкам и непринужденным приветствиям. По неформальному общению. По своей комнате на среднем этаже дворца, откуда я была ближе к городу. По посещению Птенцов каждый день после обеда в библиотеках.
По крайней мере, в качестве Старлинга мне не придется самой стирать белье.
Мы с Зендрой прошли мимо ряда арочных проемов, из которых открывался вид на город и океан Мариксмор за ним. По залу поплыли ароматы шалфея, цитрусовых и соли, и я сделала глубокий вдох, задержав его в легких.
Эмери как-то сказала мне, что после ритуала ее чувства обострились и изменились. Она перестала любить лимонный сок и засахаренный мед. Я надеялась, что, когда мое преображение завершится, я все еще буду любить запах моря.
Мы проходили мимо одной двери за другой по всей длине дворца. Каждая из них вела в покои, которые занимали Старлинги. Сестры. Кузины. Тети. Бабушки. Двоюродные бабушки.
Из открытой комнаты донесся смешок. Девочка с растрепанными рыжими кудряшками — волосы всех Старлингов — выбежала в коридор, а фенек бросился за ней в погоню.
— Грасиэлла. — Я улыбнулась и присела на корточки, широко раскрыв руки.
Она со смехом бросилась мне на грудь, когда я подхватила ее на руки и закружила.
— Привет, тетя Каспия.
— Как поживает моя сладкая девочка? — Я поцеловала ее в щеку и похлопала по веснушчатому носу, прежде чем опустить на пол.
Она откинула с лица мешавший локон.
— Ей скучно, и она хочет есть. Мы пробираемся на кухню за угощением. Это была идея Хопа.
— О, правда? — Я потянулась почесать Хопа за ушком. — Привет, мой милый питомец.
Он потерся носом о мою ногу и замурлыкал. Его мех цвета корицы был почти того же оттенка, что и кафельный пол, густой, теплый и мягкий. Белые клыки, выступавшие из-под его челюсти, были такими же яркими, как стены. Хоп взмахнул своим пушистым хвостом, затем слегка подтолкнул Грасиэллу, безмолвно приказывая ей следовать за ним.
— Смотри, чтобы тебя не поймали, — предупредила Зендра.
Грасиэлла рассмеялась, в ее золотистых глазах плясали огоньки, и она вприпрыжку побежала за моим питомцем.
— Меня никогда не поймают.
Зендра покачала головой, пока мы шли по коридору к лестнице, которая должна была привести нас к вольерам.
— Эта девочка слишком похожа на свою мать.
У меня мгновенно защемило в груди.
— Ага.
Грасиэлле было всего шесть лет, но даже в таком юном возрасте она была дочерью Эмери во всех отношениях. Они были зеркальным отражением друг друга как внешне, так и по характеру.
Никого не удивило, что тетя Олиана взяла на себя заботу о Грасиэлле после исчезновения Эмери. Олиана поступила так же, когда моя мать покинула Нелфинекс, оставив трех дочерей. И Эмери всегда была любимой племянницей Олианы.
Племянницей, которую она теперь отказывалась обсуждать.
Может быть, сегодня она меня выслушает. Ради Грасиэллы, ради чести Эмери, я попробую.
В последний раз.
Мы дошли до изогнутой каменной лестницы и поднялись на этаж выше. Когда мы добрались до лестничной площадки, нас встретили звуки хлопающих крыльев и щебетания.
В это раннее время вольеры были еще полны птиц. Почти все гнезда были заняты стрижами. Солнце поднималось все выше, и к тому времени, когда температура достигнет своего пика, все гнезда опустеют. Огромные птицы покинут дворец, чтобы поохотиться на крупных лосей и коз, обитавших в скалистых горах Нелфинекса. Но сейчас они все были здесь и шумели.
Я подошла к ближайшему гнезду, к молодой самке с блестящими черными перьями.
— Привет, красотка.
Она поднесла свой огромный клюв к моей протянутой руке, затем придвинулась ближе, чтобы я погладила перышки между ее темными глазами.
Большинство стрижей жили в дикой природе, но несколько самых умных и сильных оставались в вольерах.
Зендра прошла в противоположный конец, чтобы найти Бистена, своего любимого самца и самого крупного стрижа, который считал этот дворец своим домом. Его темно-рыжие перья отливали золотом в лучах раннего утра.
— Каспия, — голос моей тети разнесся по комнате, перекрывая все остальные звуки.
Она стояла у входа в открытый арочный проем, сцепив руки
