в горло. Затем я сбросила одеяло и, шатаясь, побрела по каменному полу к открытым окнам своей комнаты.
Соленый бриз коснулся моих щек. Прохладный воздух наполнил легкие. В нос ударили запахи специй и сладковатого дыма.
Видение смерти Эмери будет преследовать меня еще несколько часов. Тяжесть ее утраты давила на мои плечи, и я прислонилась к подоконнику, глядя на спящий город, раскинувшийся у подножия дворца.
Лучи лун окрашивали Шоу в серо-белые тона. Улицы были пусты. В городе царила тишина, но долго это не продлится.
Вскоре солнце поднимется из океанских глубин, чтобы поприветствовать небо. К рассвету побережье будет усеяно рыбаками, управляющими лодками с разноцветными парусами. К сельским полям потянутся повозки, чтобы собрать урожай. Пастухи отправятся за городские стены, чтобы присмотреть за стадами. А шахтеры погрузят свои тележки и отправятся в шахты, где будут добывать драгоценный металл из нелфинекского камня.
Шум и суета с улиц Шоу будут проникать в каждый открытый дворцовый оконный проем, не давая мне уснуть. Да и нет у меня на это времени. Не с моими обязанностями и строгими тренировками.
Было бы разумно вернуться в постель и отдохнуть до рассвета, но я знала, что стоит мне закрыть глаза, как я увижу Эмери и среброглазого воина.
Кто он такой?
Где она?
Я перебралась на широкий подоконник и обхватила колени руками. В глубине души я знала, что она ушла не просто так. Но если мое видение было правдой, если Эмери убил тот мужчина, а Божество призвало ее в загробный мир, мы никогда не узнаем, почему ее постигла такая ужасная участь.
У меня никогда не будет возможности попрощаться с ней.
— Эмери, — прошептала я ветру, надеясь, что видение было ошибкой. Надеясь, что она ответит мне до восхода солнца.
Это будет не первый мой бессонный месяц, проведенный у окна, в лучах звезд. К тому времени, когда на горизонте показались золотые лучи, моя спина затекла, а веки отяжелели. Во время тренировок мое тело будет вялым, и я уже могла услышать упреки своих наставников.
В коридоре за моей спальней послышались шаги. Мгновение спустя в дверь постучали костяшками пальцев, и ручка повернулась. Зендра так и не дождалась ответа или приглашения.
— Каспия, ты не спишь? Если спишь, то просыпайся. — Моя кузина вошла в мою комнату и дважды хлопнула в ладоши.
Ее длинные рыжевато-оранжевые локоны цвета меди были собраны в тугой узел на затылке. На ней была униформа, брюки цвета экрю подчеркивали стройные изгибы бедер. Жилет без рукавов в тон оставлял обнаженными ее сильные руки. На бицепсах и предплечьях были металлические браслеты из элфалтера, указывающие на ее должность. На нашу должность.
Безмятежные.
Мы с Зендрой обе ждали начала ритуала. После него мы станем Старлингами, и эти сверкающие браслеты сменятся кольцами на каждом пальце.
Кольцами, которые будут символизировать верность нашей стране. Народу Нелфинекса. Нашей семье.
Старлингам.
— Проснулась. — Я разогнула колени и перекинула ноги через подоконник, чтобы спрыгнуть вниз.
Зендра окинула взглядом мою неубранную постель и развевающийся белый халат. Мои собственные огненно-рыжие кудри были распущены и свисали до талии. Обычно, когда она врывалась в мою комнату, я крепко спала, пуская слюни на подушку. Эти два ее хлопка были для меня утренним призывом к действию.
Она нахмурила брови, когда я опустилась на край кровати.
— У тебя было еще одно видение, не так ли?
— Да. — Не было смысла отрицать это. Мне не нужно было зеркало, чтобы понять, что все можно понять по моим глазам.
— Тоже самое? Насчет Эмери?
Я кивнула, ковыряя ноготь на большом пальце.
— Векс, — выругалась она.
— Не позволяй никому другому услышать, как ты произносишь это слово.
Безмятежным нельзя было ругаться. Мы должны были быть воплощением стоицизма, а ругательства, по словам моей тети, были эмоциональной опорой.
Зендра нахмурилась.
— Знаю, ты не хочешь снова рассказывать ей о видениях, но…
— Не хочу. — Я встала и отошла от своей кузины — от этого разговора — в свою гардеробную.
Тетя Олиана и слышать не хотела о моих видениях, особенно об этом. Сколько бы раз я ни говорила ей, что это не просто сны, она всегда считала их плодом моего разыгравшегося воображения. Она отвергала их как чепуху, как лунные кошмары, которые прекратятся после ритуала.
Даже когда видения были правдой, когда у меня были доказательства того, что то, что я видела, происходило на самом деле, она не верила. Я перестала рассказывать Олиане о них, когда мне исполнилось шестнадцать. В течение многих лет я была ее послушной помощницей, и если она и задавалась вопросом, снятся ли мне еще такие сны, то не спрашивала.
Но после того, как видение про Эмери появлялось снова и снова, я решила нарушить молчание.
Она отмахнулась от него легким движением руки.
Так что нет, я не собиралась снова об этом говорить.
Одежда была разбросана по полу моей гардеробной. На пороге моей ванной комнаты лежало полотенце. Комод у стены был почти пуст, его содержимое было разбросано в разных местах.
Я сняла халат и бросила его на ближайшую кучу, которую собиралась разобрать позже. Затем я порылась в беспорядке в поисках самой чистой из своих униформ. Все они были мятыми и надевались по крайней мере один раз.
Вместо того чтобы сидеть у окна, мне следовало заняться стиркой. Но стирка была моей самой нелюбимой работой и наименьшей заботой, поэтому я надела брюки и жилетку, такие же, как у Зендры, и начала заплетать волосы в две косы.
Когда я вышла из гардеробной, Зендра застилала мою постель.
— Тебе не обязательно было это делать.
— Я не возражаю. — Она пожала плечами и поправила подушку. — Где Хоп?
— Грасиэлла спросила, может ли он переночевать в ее комнате.
— Если ты не будешь осторожна, она украдет твоего фенека.
— Наверное, ты права. — Я рассмеялась, поправляя уголок льняного одеяла и проводя рукой по ткани цвета шафрана. Затем я села на край кровати, чтобы натянуть кожаные сапоги до колен.
Зендра села рядом со мной.
— Если ты скажешь ей, возможно, на этот раз она тебе поверит.
— Не поверит. — В этом я не сомневалась.
— Но это единственное видение, которое повторялось. Это должно что-то значить.
— Да, — пробормотала я, чувствуя, как внутри у меня все сжимается.
Всю мою жизнь у меня были видения. Когда я была ребенком, они приходили нечасто, но по мере того, как я превращалась из Птенца в Безмятежного, по мере того, как я становилась
