команды.
— Бьянка ушла за провизией, — сообщает Ранд, неверно истолковав мой долгий взгляд на калитку. — А что касается происходящего, то объясню в двух словах. Но давай зайдем в тепло. Дико околел, а ночью, кажется, снег пойдет.
С прогнозом погоды, как и с предложением вернуться в дом я полностью согласна. Хоть руны и греют тело, но нос уже покраснел.
Переступаю порог первой с вежливого позволения куратора, а затем немного помыкавшись между дверными проемами, нахожу уютную кухню. Правда, почти пустую. Ни еды, ни чая тут не обнаруживается, зато есть чан укрепляющиго отвара.
— Он тебе полезен, — приговаривает Ранд, наливая густую жидкость в обе кружки.
— Так почему пленник демона здесь? — спрашиваю я.
— Он обладает ценными знаниями. Пока Табриус управлял телом, Макс часто был в сознании. Знает, для чего тот похищал артефакторов и прочие замыслы врага. Мы доставим его в академию, а там разберутся, что с ним делать, — рассказывает Ранд.
— К слову, Макс и Дэмиан рассказали мне, что было в комнате создания, но я хочу услышать твою версию. Рассказывай все по протоколу, Яра. Каждую деталь, — приказывает он.
Во рту становится сухо, как в пустыне. Признание Дэмиана вновь оглушает, но не думаю, что стоит говорить это Ранду. Темный бог прикрыл меня дважды, я должна отплатить хотя бы за это.
— Почему ты молчишь? — Торопит Ранд.
— Дело в том, что я пытаюсь вспомнить, — отзываюсь, стараясь сыграть потерю памяти как можно натуральнее. — И никак не получается.
— Умудрилась забыть самую важную часть миссии? — кажется, мне не верят.
— Слышала, что порой душа стирает из памяти нечто страшное. Я впервые была в омуте сознания, помню, как гремели цепи. Помню, что было темно и жутко, — сообщаю куратору. Но про то, что Дэмиан убил мать или про какого-то демона молчу.
Да и вообще, может, все не так просто, как выглядит со стороны. А про демона — вообще мог быть просто словесный оборот. Иначе почему я не чувствую от Дэмиана такой же холод, который исходил от белки или Табриуса?
Но вот про Шада стоило бы, наверно, сказать. Только как?
— Точно не обманываешь? — спрашивает Ранд. — Не забыла, что должна мне услугу?
Стоит ему задать последний вопрос, как желание откровенничать пропадает. Чувствую подвох.
— Разумеется, помню, куратор Сэйхар.
— Наставник, — с легкой улыбкой поправляет он. — Ну так что, нарушишь свое слово и продолжишь лукавить?
Он загоняет меня в угол. Часть кожи, где живет невидимая печать сделки, начинает гореть, напоминая, что слукавить мне удастся. Но, кажется, я знаю, как выкрутиться, потому и говорю:
— Там было личное, не имеющее к расследованию никакого отношения, потому и не хотела вскрывать чужие раны.
— Раны Дэмиана?
— Максимилиана и… мои, — сообщаю я, пытаясь игнорировать нарастающую боль в руке, где метка. — Но если захотите распорядиться моей услугой именно так и прикажете, я все расскажу незамедлительно.
Ранд немного наклоняется вперед, будто пытаясь понять, не лукавлю ли. Я смотрю в глаза прямо, словно мне особо нечего скрывать.
— Кажется, я только что перегнул палку. Прости, если напугал, — Ранд откидывается на спинку стула и неловко улыбается. — Дело намного серьезнее, чем все мы думали. Вот нервы и стают. Отчеты.
— Понимаю, — киваю и улыбаюсь, как будто все в порядке, но дурацкое чувство, что все неспроста оседает на дне души.
— Что ж, можешь отдохнуть, а завтра выйдем в путь, — сообщает куратор.
— Завтра?
— Мы четыре дня ждали в городе артефактов, когда ты очнешься. Вчера перевезли тебя, но путь с телегой непрост. Вот и остались, чтобы ты смогла сама оседлать коня. Поскольку уже вечереет, отбудем утром. И если у тебя нет больше вопросов, сегодня можешь быть свободна. Всем нужно отдохнуть, — позволяет Ранд.
Киваю в знак благодарности за, считай, выходной, и хочу уже покинуть кухню, но кое-что все-таки не дает покоя. Но спрашивать в цвет, где Дэмиан Сэйхар, будет лишним.
Потому задаю вопрос иначе:
— Остальные тоже отдыхают?
— Нотт приглядывает за Фогусом, Бьянка пошла за провизией, и зная ее темперамент, принесет что-то из таверны, а не из лавки. У Дэмиана появились свои дела в Параме, а я до смерти устал и хочу спать, — отзывается куратор.
— В Параме? — выхватываю из его речи то, от чего только что трепетало сердце.
Мой родной город. — Почему мы здесь, ку… наставник?
— Одно из правил заклинателей гласит: на дело самым быстрым маршрутом. Обратно обходным путем, чтобы враг не мог взять след, — рассказывает Ранд, а затем усмехается. — Знаешь эту местность?
— У меня здесь родители и сестра.
— Вот как. Не успел изучить твое личное дело до отбытия. Но, раз сама богиня, позволила тебе проснуться после обеда, то можешь прогуляться до рассвета.
— Не шутите? — не верю своим ушам.
— Миссия окончена. По возвращении нам всем прилетит. Так что наслаждайся жизнью, пока есть такая возможность, — советует он и тянется к кружке.
А я кручу в голове «прилетит». По протоколу, если практиканты понимают, что уровень врага превосходит их силы, то должны вернуться и доложить. Но мы много чего нарушили. Особенно я.
— Спасибо, — киваю куратору и незамедлительно выхожу на улицу.
В эту сторону города меня никогда не заносило, потому чувство, что вернулась на родную землю, проникает в сердце, лишь когда добредаю до колокольни в самом центре площади.
Вот тут-то и екает внутри. Вот тут-то снова хочется жить и парить на крыльях счастья. Я знаю здесь каждый дом, каждое окно, каждое дерево. И чем ближе подхожу к своей окраине, тем больше радости внутри.
Правда, любопытно, какие дела у наследника Святых могут здесь быть? Но Дэмиана нигде не видно. Зато местные жители замечают меня.
— А это не дочка ли Штормов? — доносятся голоса.
Две тетушки-близняшки из лавки специй косятся, когда прохожу мимо.
Оглядывают мой костюм заклинателя и охают.
— Не соврали! — шепчет одна другой. — Эту недотепу взяли в академию?
— На ней одежды заклинателей!
— Да не слепая, вижу!
Тихо усмехаюсь сама себе, ибо сейчас эти кумушки на всю окраину разнесут, что Пугало с Малиновой улицы все-таки не приплод демона, не Проклятие, а заклинательница.
Приятно быть наконец-то не изгоем, а гордостью своей
